2020


(01.01.2020-

ЯНВАРЬ

Всё, что сделано, не ошибка.
Всё, что прожито, не ерунда.
Вспоминай обо мне с улыбкой —
Не всегда, но хотя б иногда.
Время бегает только по кругу,
Выставляя ненужный счёт.
Мы как прежде нужны друг другу,
В молоко добавляя мёд.
Пусть сегодня мечты другие,
Пусть другая немыслимость строк,
Всё, что прожито, — ностальгия.
Всё, что сделано, — суть дорог.





Когда двери мозга слетают с петель,
Весь мир — проходной двор.
Ты приглашаешь меня в постель,
Мне нравится приговор.
Страсть до потери смысла и сил,
Не поиск себя и всех.
Я никогда ни о чём не просил
Там, где властвует грех.
Настежь окна — и космос наш.
Небо всюду постель.
Блаженство там, где начинается блажь,
Когда двери мозга слетают с петель.





Известным не буду — мне просто не надо
Ни рая халявы, ни звёздности ада,
Ни просто чего-то, ни многое где-то.
Мне жизнь не работа, а быт не планета.
Я гостем не буду ни в небе, ни в поле,
Ведь главное чудо — живой и на воле.
И искренен честно, и ищущий Бога, —
Его повсеместно не может быть много.
Известным не стану, напрасны стремленья.
Открытую рану в портал вдохновенья
Душа превратила, и в этом есть чудо.
Звезда засветила: известным не буду.





Чистым снегом асфальт разукрашу,
Брошу розы с улыбкой к порогу.
Город спит, время только лишь наше, —
Будем тратить его понемногу.
Я стихи почитаю о главном
И не главном на этой планете.
И всё тайное станет вдруг явным,
И Луна по другому засветит.
Я сниму с тебя бальное платье,
Ты с меня мой костюм торопливо.
И наполнятся страстью объятья,
И всё будет не пошло, красиво.
Утро кофе напоит и чаем,
Белый снег на асфальте растает.
Мы расстанемся и заскучаем,
По тому, как всё это бывает.



В новое десятилетие,
В омут иль вброд — непонятно,
В мир без прогнозов метео.
Будущее приятно:
С неба амуры стрелами,
Ангелы на свирели.
За облаками белыми
Песнь херувимы запели.
Бог всех услышал, кажется,
Помощь Его желанна:
Сложится, или скажется,
Или прольётся манной.
Нету прогнозов метео,
Но всё и так понятно.
В новое десятилетие
С теми, с кем быть приятно.
Время вращает лопасти,
Видимо, от беспечности.
Нет и не будет пропасти
Между... в объёме вечности.
Живы все мы для Господа.



Здравствуйте, вот так бывает вдруг:
В зимний вечер посреди столицы
Кружатся снежинки, словно птицы,
Не боясь метели или вьюг.
Здравствуйте, вот так бывает вдруг.

Лирика сильней любых невзгод,
Ангелы над городом кружатся.
И стихами на листы ложатся
Песни вдохновенные без нот.
Лирика сильней любых невзгод.

Я люблю, и в этом смысл весь
Жизни с непридуманным сюжетом,
Исповеди, созданной поэтом.
Счастлив, находясь сегодня здесь.
Я люблю, и в этом смысл весь.

Здравствуйте, вот так бывает вдруг:
В зимний вечер посреди столицы
Кружатся снежинки, словно птицы,
Не боясь метели или вьюг.
Здравствуйте, вот так бывает вдруг!




Без тебя, без меня эхо нового дня
Вряд ли сможет стать звонче, поверь.
Колокольно звеня, никого не виня,
Строки рвутся наружу, за дверь:
В небо, ввысь, в чистоту, обнажая мечту,
Полным взмахом расправленных крыл.
Испугав пустоту и набрав высоту,
Я остался таким же, как был.
Быт не быт, быть не быть, но важнее любить:
В каждом доме частица огня.
Ничего не забыть, только крепкая нить
С вдохновеньем связала меня.
Как себя ни готовь, сокровенна лишь кровь,
И важнее всего только ты.
Так что, милая, вновь миром правит любовь,
А поэзия верит в мечты.




ЕЛЕНЕ БУДНИКОВОЙ (АКИМОВОЙ)
С Днём Рожденья, сестра, с Днём Рождения!
Как же здорово в день января
Не сомнения, а вдохновения
Видеть в клеточках календаря!
И года не имеют значения:
Каждый год новым станет, и пусть
Будут светлыми все приключения,
Ностальгической милая грусть.
Ясность мыслей и сердца биение,
Сил запас и дорога не зря.
С Днём Рожденья, сестра, с Днём Рождения
Каждый год в пятый день января!



С РОЖДЕСТВОМ!
На окошке зажжённой поставлю свечу,
Чтоб Мария пришла на рассвете.
Я Ей место в душе дать навечно хочу:
Там, где радость, надежды и дети.
Где любовь, и где вера, и где торжество
Сил добра, где мечты и свобода.
Где сбываются сны, где всегда Рождество,
Несмотря на столетья и годы.
На окошке свеча, в Вифлееме звезда
И волшебная сладость молитвы.
Матерь Божия, будь с нами всюду всегда:
В мирных буднях и тяжестях битвы.

P.S:
Без любви жизни нет, время не обмануть.
Всё серьезно, а не понарошку.
С Рождеством! С Рождества начинается путь:
Со свечи, что стоит на окошке,
В каждой русской душе.






От дурных новостей до решительных битв,
От придуманных снов до непрожитых фраз —
Ослепляющий пламень беззвучных молитв
Помогал находить выход здесь и сейчас.

Я рубил, как мечом, прямо в небо окно.
Было всё нипочём, и почти всё равно,
Когда нож продолжал по душам разговор,
Когда кровью на снег, когда рифмой в упор.

Время выбрало время и сделало шаг.
И слова на слова, за делами дела.
Лишь сегодня понятно, что было не так,
Но не сбросить седла, не порвать удила.

За галопом в галоп, за аллюром в аллюр,
Покоренье Европ, среди пуль много дур.
Повезло: не досталось, однако, свинца.
Я живой, я живу, я дойду до конца.

То ли рай, то ли ад, то ли где-то не там
Вечность встретит однажды с букетом цветов.
Прогуляется осень по чистым листам,
Соберёт месяц март петербургских котов.

А пока облака и сплошной непокой.
Выдох-вдох, омут-брод и костёр за рекой.
Много, в общем, всего, без чего не найти
Мне себя самого на тернистом пути.




История болезни не нова:
То щемит грудь, то нервы, то нет сил.
Я прохожу, как ветер, жернова.
Я полстраны родной исколесил.
Россия — мать. И истина проста:
Быть с нею вместе больше, чем удача.
Впитав любовь распятого Христа,
Она весною, как берёзка, плачет.
Она хранит в себе себя саму,
И терпит боль, и помогает всюду.
Её совсем нельзя понять уму,
Её всегда спасает только чудо.
Я русский, это значит, я живой.
Я не умру в болезненном припадке,
Когда поля укроются травой,
Когда стихи появятся в тетрадке.
Всё много проще ветром в жернова:
Вхожу и выхожу, не замечая.
История болезни не нова
Для всех, кто песней каждый день встречает.





Плесните мне шампанского, мадам,
А лучше дайте из горла «салюта».
Хочу вернуть мгновения, как будто
Не суждено быть прожитым годам.
Плесните мне шампанского, мадам!

О, рыженькая Галя, вижу Вас
В моей каюте на борту фрегата.
Мы с Вами в ней матрасились когда-то,
Был самым удивительным матрас.
О рыженькая Галя, вижу Вас!

И Вас, Элен, мне не забыть уже:
Чулки и каблуки под звук канкана.
Вы мне мои залечивали раны,
Мне нравились все Ваши неглиже.
И Вас, Элен, мне не забыть уже!

Мне не забыть вовеки Натали:
Такую не найти в заморских странах.
Я с нею был героем всех романов,
Придуманных поэтами земли.
Мне не забыть вовеки Натали!

Татьяна, с Вами был особый шик:
Стихи читали по ролям в постели.
Вы как никто ласкать меня умели
И знали много больше лучших книг.
Татьяна, с Вами был особый шик!

Плесните мне шампанского, мадам,
А лучше дайте из горла «салюта».
Хочу вернуть мгновения, как будто
Не суждено быть прожитым годам.
Плесните мне шампанского, мадам!






Вот и всё: что хотел, то сказал.
Может, быстро а, может, невнятно.
Мы уйдём, опустеет, как водится, зал.
Я жалею, что вход в него платный.
Но иначе нельзя: в этот сумрачный век
Быть непросто обычным поэтом.
Нету денег в бюджете не только на снег —
Нету их и на жаркое лето.
Я не всё написал, я ещё напишу,
Если Господу будет угодно.
Извините за то, что всё время спешу,
Обнажая мечты принародно.
Не за деньги, поверьте, я всё рассказал.
Я хочу время сделать добрее.
Вот и всё: опустеет, как водится, зал,
Там, где Саша для вас был с Андреем.




Никто не ушёл: все со мною, все рядом.
Любой рок-н-ролл по вселенной парадом.
Им нет тридцати, мне уже за полсотни.
Бетховен, прости, я фанат подворотни.
И рифмами твёрд ещё больше мальчишка.
Аккордом аккорд, вспышка — искрами вспышка.
Где шапки в снегу, свистопляс до рассвета,
Как прежде могу жечь по пояс раздетым.
Живая струна, колокольцы на шее.
Какая война без ста граммов в траншее?
Любой рок-н-ролл по вселенной парадом.
Никто не ушёл: все со мною, все рядом.





Не теряйте себя, чтоб потом не искать
Оправдания глупостям всё же.
Ничего никогда не вернётся опять,
Мы не станем ни мигом моложе.
Радость в сердце всегда безнадёжно жива,
Думы просто ветра в чистом поле.
И на месте обид остаются слова,
Лишь в прощенье спасенье от боли.
Телефонные книги хранят номера
Даже тех, кто звонить уж не будет.
Память любит всегда возвращать во вчера,
Так живите ж сегодня как люди.
Не теряйте себя, чтоб потом не искать.



Доверим всё Богу, прогоним тревогу, —
Он знает, зачем и когда;
Где мало, где много, где соль на дорогу;
Где запутеводит звезда.
Ошибки простятся, мечты воплотятся, —
Он знает, зачем и когда.
Враги отдалятся, врачи пригодятся,
Считать перестану года —
Ни мало ни много такая дорога.
Он знает, зачем и когда.
Прогоним тревогу, доверимся Богу,
Тому, Кто нас любит всегда.




Уж за туманами не еду и не хожу по краю бритвы.
Уже не радуют победы в судах да и на поле битвы.
Уже полвека, даже боле, ко мне по отчеству соседи.
Уже есть ощущенье боли, уже все молодые леди.
Уже без шика по Арбату, уже с ментами можно пиво.
Уже — а помнится, когда-то гитара бредила мотивом.
Хотя забыли пальцы струны, хотя причислили к поэтам,
Я все равно останусь юным в мечтах и поисках ответов.
Вот так, не возражай, не надо искать без повода кого-то.
Я Питер помню Ленинградом с любым за Невским поворотом.
Уже — а стало быть, приеду и не вернусь из снов обратно.
В четверг, во вторник или среду — мне быть собой всегда приятно.



Страшно подумать, однако
Неважно, курим иль пьём.
Все мы умрем от рака,
Но не все до него доживём.



Встречное течение, радость приключения.
Или увлечение, или тихий ход.
Просто развлечение, встречное течение,
Точкой назначения вряд ли станет лёд.
Ты моя, как водится, стрелки хороводятся.
Осень распогодится, и пройдут дожди.
Все дороги сходятся, ты моя, как водится.
Небо кислородится, счастье тихо жди.
Где теченье встречное, где судьба сердечная,
Где любовь, есть вечное, — не наоборот.
Радость бесконечная, где теченье встречное.
Обнажив беспечное, солнцем плавит лёд.




Смерть в игле, игла в яйце,
Дальше заяц с уткой,
Волк, медведь в большом ларце.
Сказка стала шуткой.
Жутко власть отдать врагу,
Есть в запасе силы.
Юморить я не могу —
В бок вонзятся вилы.
Страшно очень может быть.
Я несмел, однако.
Нужно родину любить,
Не вступая в драку.
Век пройдёт, уйдём и мы,
Кто б куда ни бегал.
Вот и нет у нас зимы,
Льда, метели, снега.
Что в начале, то в конце,
Сказка стала шуткой.
Смерть в игле, игла в яйце,
Дальше заяц с уткой.
Без Медведева уже,
Он навек в совбезе.
Так тоскливо на душе,
Что коньяк не лезет.





Однажды шутка и до Вас дойдёт,
И Вы тогда заметите с упрёком,
Что не такой я полный идиот,
Что без меня Вам очень одиноко.
Что часто вспоминаете в тиши
Моё стремленье обнажать пороки;
Как Вы мне говорили «не спеши»,
Но я писал, я посвящал Вам строки.
Тогда весьма простой казалась цель:
Азы любви не познают словами.
Я Вас тащил, как водится, в постель.
Я так хотел быть обожаем Вами.
Но Вам хотелось царства и коня,
Или хотя бы просто президента.
Вы говорили «только не в меня»,
Не понимая остроту момента.
Незримо пламень превратился в лёд,
И месиво стихов в душе застыло.
Однажды шутка и до Вас дойдёт,
И Вы поймёте, как Вам чудно было.




Жизнь такая, что всё хорошо будет дальше.
С каждым мигом иду по земле этой дольше.
Просто времени нет для неправды и фальши,
Я не верю вождям и священникам больше.
Храм души для меня и во мне постоянно —
Это пламень свечи и спасенье от мрака.
Мне семья заменила все райские страны,
Я не стал суеверным от боли, однако.
Не беда, что с годами не стану моложе ,
Что удачу никто не подносит на блюде.
Жизнь такая, что всё хорошо будет всё же.
Мы не звери, мы лишь не безгрешные люди.





Я не сразу пришёл и не сразу нашёл.
Путь дорога моя, как известно,
Ни стаканом на стол, ни струной в рок-н-ролл,
Но зато откровенно и честно.
Обнажились слова, сединой голова,
Где потери всё время жестоки;
Где я выжил едва, ибо правда права:
Не даются без истины строки.
Возраст тем и хорош, что стирается ложь.
За страданьями следует вера.
Ибо тупится нож, ибо город хорош,
И давно как не кажется серым.
По аллеям хожу и себя нахожу
То в листве, то в траве, то в росинке.
И судьбой дорожу, и других не сужу.
Рок-н-ролл звучит в каждой пластинке.
Точки, в общем-то, нет; ни к чему кабинет.
Все прямые чисты, как известно.
Вот такой мой ответ: без парада планет,
Но зато откровенно и честно.



ФЕВРАЛЬ


За грешность плоти заплачу здоровьем —
Такая плата, в общем, справедлива.
Я страсть когда-то называл любовью,
А ангел в небе плакал молчаливо.
Учила жизнь, менты, врачи, колёса —
Исколесил страну и четверть мира.
Искал ответы, находил вопросы.
Мне помогала быть не мёртвым лира.
Жене спасибо, её маме, детям —
Они и есть богатство, как иначе.
За все ошибки только я в ответе,
Ведь ангел больше в небесах не плачет.




Неважно, как завтра, сегодня - важнее
Быть чище, добрее, смелее, нежнее!
Ведь люди всегда, просто грешные люди,
Любите, прощайте, и счастье прибудет!
Как в песенке, в той,в голубом вертолёте
Своё эскимо, неслучайно, найдёте,
Подарки прохожим, как есть, честь по чести,
Какое же счастье - быть рядом! Быть вместе!
Быть чище, добрее, смелее, нежнее,
Неважно, как завтра , сегодня - важнее!
А завтра наступит таким же хорошим,
По лужам пройдём в красно-чёрных калошах,
Нас не напугают свинцовые тучи,
По радуге ввысь проведёт солнца лучик.
Мы станем добрее, смелее, нежнее,
Не завтра, сегодня! Сегодня - важнее!



Солнышко присело на крыльцо,
По двору мороз гулял не шибко.
У войны недетское лицо,
У победы глупая улыбка.
Я смотрел в глаза и видел дно
Океана страсти и влеченья.
Богом миру многое дано:
Опыт жизни — вечное ученье.
Месяц ночью вышел в огород,
Звёзды были будто в торте свечи.
Память знает каждый поворот
И тем самым от унынья лечит.
Будущее замкнуто в кольцо,
Всё ценнее каждая ошибка.
У войны недетское лицо,
У победы глупая улыбка.




Забываясь, остывает боль,
И огонь не выжигает строки,
Испаряет рифмы алкоголь,
Обнажая миру все пороки.
Голос крови ускоряет кровь,
Пляшут буквы в этой круговерти,
Я люблю, и знаю, лишь любовь
Даст возможности не дождаться смерти.
Было, будет, как всегда, не раз,
Времена совсем не выбирая,
В сердце попадут осколки фраз,
Чтобы ключ найти к воротам Рая.
Ребус иль шарада - не поймёшь,
Где мечты, где просто ностальгия,
Не играй с огнём, коль ты живешь,
Рвутся путы на груди тугие!
Крыльев взмах, и остывает боль,
Обнажая миру все пороки,
Испаряет рифмы алкоголь,
И следами остаются строки
На снегу, на камне, на траве,
На бумаге или на экране,
Всё плохое только в голове,
Для души всегда найдутся сани!
Сверху вниз иль вверх , наоборот,
Ни к чему мне энцефалограмма,
Лирика - не в написании нот!
Вера - вне христианства и ислама!
Только Бог нам предлагает роль,
Только с Ним в пути не одиноки,
Забываясь, остывает боль,
И огонь не выжигает строки.



Футболить счастье, благодать плодя;
Смотреть на мир и говорить без злобы.
И никого не ранить, уходя;
И след оставить незаметный, чтобы
Пришедшим следом было легче быть
Во времени, со временем; и даже
Не думать, а, безумствуя, любить;
Не пачкать снег не нужной миру сажей.
Я сам из тех, кто с ангелом на «ты»,
Хотя не ангел — зеркало в подмогу.
Футболить счастье, исполнять мечты,
От павших листьев расчищать дорогу.
Не просто жизнь, а целая страна.
И не одна, как водится, эпоха.
Спасительно-всесильная весна:
Где ледоход, там не бывает плохо.
Несусь сквозь сны, покой не находя,
Сметая прочь заносы и сугробы.
Футболю счастье, благодать плодя.
Смотрю на мир, лишенный напрочь злобы.



Где печаль, а где скука, ручку в руку без стука.
Что мне снилось ночами и что было во сне.
Жизнь — забавная штука и хмельная наука.
Твоё имя навеки ближе близкого мне.
Нет обыденной прозы, Русь, поля да берёзы.
Разве можно тверёзым осознать красоту?
Смех понятен сквозь слёзы, куча яблок с мороза,
И смертельная доза рифм плодит чистоту.
Круг за кругом планета ищет лучики света. —
Это лучше ответа на ненужный вопрос.
Смысл спрятанный где-то, князь по пояс раздетый,
Его имя навеки — символ крови и слёз.
Время ищет, однако, выход в небо из мрака.
Пусть за дракою драка, пухом землю стелю.
Нет прекраснее знака, где-то лает собака.
Я же волком не вою: я кричу, что люблю
Жизнь, забавную штуку и хмельную науку.
Всё, что было ночами и что снилось во сне.
Где печаль, а где скука, ручку в руку без стука.
Твоё имя навеки ближе близкого мне.



Нам тогда не хватило терпения,
А теперь не хватает огня.
Там, где пройдены точки кипения,
Места нет для былого меня.
Страсть непросто найти на развалинах,
Годы жизни — не только броня.
Дров наломано, леса навалено,
И тебе не хватает меня.




Не стал крутым лишь потому, что был.
Не стать святым, пока ещё дышу.
Свеча горит, и уголь не остыл, —
Об остальном, наверно, напишу.
Когда-нибудь Вы вспомните, мадам
(Не верю в то, что Вы мадмуазель).
Я наших тайн огласке не предам.
Так странно, но не хочется в постель.
Греху не быть, как и не быть беде,
Хотя есть всё: квартира и ключи.
А помнится, искали место, где,
И не хватало времени в ночи.
Теперь, когда сомненья улеглись,
Вы помните все строки наизусть.
(Давным-давно твоё «не торопись».
Во мне ни много и ни мало — грусть).
Свеча горит, и уголь не остыл.
Я как и прежде о себе пишу.
Не стал крутым лишь потому, что был.
Не стать святым, пока ещё дышу.




Я ночью небо пухом застелю
И в окнах на земле расставлю свечи!...
Пусть видят все, кого душой люблю,
Как память мои раны в сердце лечит...
Ушедшим - слава, с ними рядом Бог
И с нами - мы живём за всё в ответе...
Особенность не пройденных дорог,
В том, что по ним пройдут когда то дети...
Ища покой и непокой в ночи,
В лучах звeзды, увидь колосья хлеба,
Согрей себя и всех теплом свечи,
И пухом застели, как землю, небо!...



Приватные подарки, словно танцы,
Что на снегу станцуешь босиком.
Нас снимут на айфоны иностранцы
И на ютубе выложат тайком.
Скрывать от всех давно как нет причины.
Вращает время стрелки, торопясь.
Я с каждым шагом всё мудрей мужчина,
Ты женщина, с которой вечна связь.
Большое видно лишь на расстоянье —
Не выстрела, а залпа в чистоту.
Поэзия — особое признанье,
Она приходит, когда любишь ту,
С которой танцы на снегу и в поле,
На небе, под землей и под водой.
Я начинал тогда с душевной боли,
Ты начинала яркою звездой.
Теперь мы вместе мчимся по вселенным,
Прекрасен наш стремительный полёт.
И тленное мы сделаем нетленным,
И будет свет, и ангел запоёт
Словами, что ты шепчешь мне на ухо.




ЖИВАЯ ВОДА
Живая вода по артериям пулей,
И мыслей поток, в развороченный улей.
Цитаты когда-то, теперь всё иначе:
За брошенный грошик не требуйте сдачи.
Я снова, я здесь, я внутри, я снаружи.
Слепые дожди превращаются в лужи.
Живая вода, простота в рамке света.
Внезапно закончилось жаркое лето.
Высоцкий звучит с лент магнитных повсюду,
Как жаль, я уже удивляться не буду,
Поскольку давно наповал без причины.
Костёр разгорелся в ночи от лучины.
Живая вода паром так и не стала,
И плавился воздух под рокот металла.
Простите меня, моя юность и детство.
Я взрослость свою не считаю наследством.
Живая вода в моих венах не пиво.
Три тополя в парке стоят молчаливо.
И грации, грани пустого стакана.
Осталась под сердцем смертельная рана.
Все вместе на месте, но нет Башлачёва.
В окно моё Янка, и, кажется, Лёва.
Звените стаканы, играйте кларнеты.
Ну, как вы вот так напоите поэтов
Живою водою в обмен на искусство?
Порою случаются странные чувства.
И плакать, и лить, хотя, впрочем, —не буду.
Не сдержишь поток вдохновенья посудой.
Какими бы точными ни были пули,
Где мыслей поток, развороченный улей,
Живая вода смоет всё без осадка.
Следы сохранит не айфон, а тетрадка.
Жаль, письма мои ты тогда не читала
И, в музах оставшись, женою не стала,
Звездой рок-н-ролла с кокосом и бредом,
С палёною водкою вместо обеда.
Другие теперь и пути, и дороги.
Бессонные ночи — источник тревоги.
Но те же мечты о любви и Париже:
У Эйфеля небо становится ближе.
И дальше, и больше, и как-то иначе,
Когда нет решения, нет и задачи.
Мы выпьем на крыше, чтоб в поисках смысла
Сложить на граните случайные числа:
Ещё без дефиса, но как-то упрямо.
Живая вода у подножия храма
Масличной горы в лабиринтах Тибета.
История просто другая планета.
Сценарий заложен в сонетах Шекспира,
Ты слышишь шаги параллельного мира.
Я слышу, я вижу, я чувствую кожей,
Как мы при похожести так не похожи.
Война не война, а лекарство от скуки.
Поэзия выше законов науки.
Одни упадут, но другие не встанут
И, встретившись вместе, от смысла устанут.
В кино, на которое в ложу билеты,
С попкорном и колой, но я не об этом.
Во тьме даже свечка пылает звездою
У тех, кто наполнен живою водою.




Мертвым грузом печали путь, не ставший прямой.
Там, где нас не венчали, нет дороги домой.
И обычные встречи, данный другу обет.
Время больше не лечит, тает в воздухе след.
Годы судят иначе — седина адвокат.
Осень листьями плачет, предвкушая закат.
Исчезает тревога, никуда не спешу.
Ведь живу я для Бога, и для Бога пишу.
Грусть давно не обуза, как закон ни суров.
Чувства выразит муза, выдав порцию слов.
Все мы тленны на свете, пока свет не погас.
Всему лучшему дети научить смогут нас.
Радость вместо науки, не во снах —наяву.
И появятся внуки, верю, что доживу
И продолжу дорогу после жизни земной.
С благодарностью к Богу, отойдя в мир иной.



На многое смотрю теперь иначе:
С улыбкой, ностальгией, помнишь ли?
По классике, родители на даче,
А мы другого места не нашли.
Вино и чай, печенье и конфеты —
Всё на потом, до самого утра.
Нам было жарко, как на море летом.
Забавная у нас была игра.
Тогда стихи, хранимые в тетрадке,
В твоих глазах вердикт искали свой.
А помнишь, как в лесу, в одной палатке,
Когда погас фонарь над головой?
Мы погорели, но остались живы.
На нас косились все учителя.
Дворовые гитарные мотивы
И ноты до, ре, ми, фасоль, си, ля.
Я и сейчас на всё смотрю иначе:
Сквозь призму ненаписанных стихов.
И как родитель посещаю дачи,
Давая детям повод для грехов,
Оставив им вино и сигареты, —
Я не блюститель нравов чистоты.
Лишь потому, что есть на свете где-то
Или, точней, была когда-то ты.


Ц.Н.C.
Время, козырь в колоде страстей,
Незаметно крапит все колоды.
Внуки наши сменяют детей,
Чтобы скрашивать радостью годы.
Жизнь летит, есть такая игра.
Мы теряем, мудрея и веря,
Что нескоро наступит пора
Нам пополнить земные потери.
Я о грустном сейчас не хочу,
Хотя, вспомнив и про Николая,
Ставлю в сердце, как в храме, свечу:
Пусть внутри, не сгорая, пылает.
Он сейчас выпьет там за тебя,
Как и мы за тебя выпьем тоже.
Пожелаем открыто, любя,
Оставаться подольше моложе.
Больше радости, меньше тревог,
Пусть исчезнут тоска и печали.
Пусть хранит вас и близких вам Бог,
Ну а время даёт флеш-рояли.



Между нами небо с облаками,
Между нами тучи иногда,
И мы время, трогая руками,
Провожаем в никуда года.

Радость сердца - памяти подмога,
Всем нам счастье бытия дано,
Там и тут любовь и вера в Бога,
Вот такое вечное кино.

Между нами небо с облаками,
Между нами тучи иногда,
И мы время, трогая руками,
Провожаем в никуда года.




Виски нам красят годы в серебро,
Шойгу поздравит в этот день с экрана.
А я — я напишу сегодня, бро,
Тебе в Вотсаппе: «Уходить нам рано».
Погон курсантских память — на века;
Как дружбы оберег, тепло шинели.
А над землёй всё те же облака,
А в хит-парадах песни, что мы пели
И что поём при встрече каждый раз,
Наполнив водкой рюмки и бокалы.
Как жаль, что с каждым годом меньше нас:
Комбат ушёл и ротного не стало.
Мы помним всех и всех помянем, брат.
А в этот день тебе я пожелаю:
Живи подольше, счастлив будь и рад,
И пусть огонь любви в тебе пылает!
И пусть виски покрасит в серебро
И у детей свои родятся дети!
Мы молоды всегда, покуда, бро,
Нам юностью курсантской память светит.




У нас с тобою не сложилось в школе,
И после было как-то невзначай,
Поскольку была замужем в неволе.
Всё много проще, чем зайти на чай.
Счёт времени буквально на минуты,
Мгновенья страсти — не ночной полёт.
Как не в тебя, в тебя входил как будто.
Зачем всё было, кто сейчас поймёт?
Однако, было, каюсь, не жалея.
В глазах твоих упрёка не найти.
И с рифмами беззвучными хмелея,
Не говорю: «За прошлое прости
(Нет на душе ни горести, ни боли,
Нет смысла в sms-ке «не скучай»),
За то, что как-то не сложилось в школе
И то, что было после, невзначай».



Было безвременье, стало безденежье, круто
Из девяностых всё постиралось как будто.
Выросли дети и не играют в бандитов.
Антисемиты больше не ищут семитов.
Сны не о том, мысли о вечном нередко.
Вместе с котом смотрит в окошко соседка.
И не зовёт в гости на кофе с блинами.
Время поёт, но не о нас и не с нами.
Так же пишу быстро и искренне строки.
За анашу снилизили цену и сроки,
А дистиллят вытеснил водку и вина.
Прячется брат — страшно являться с повинной.
Время не ждёт, но никуда не уходит.
Сердце поёт, не одеваюсь по моде.
Мне всё равно, что там судачат соседи.
Ясно одно: крыша тихонечко едет.
А наяву: санкции, кризис, угрозы.
Так и живу, крася поэзией прозу.
Из девяностых вниз на столетья как будто.
Время не просто любит завязывать путы.



Просто жизнь без тебя пуста.
Время, кажется, крутит напрасно.
Не начать, не порвать листа,
Не пролиться кроваво-красным.
Драка — повод оставить след
На снегу, до весны, без срока.
Без тебя даже жизни нет,
Да и смерь без тебя одинока.
Улыбнись, и услышь слова.
За порогом есть вспышка света.
Мы имеем на всё права,
Не совсем понимая это.
Просто жизнь без тебя пуста.
Словно вечность, вино в стакане.
Молча смотрит луна с моста,
Темнота в невских водах канет.
И всего-то один лишь миг
Для души, что не стала бренной.
Тишина, шёпот, голос — крик
Разнесётся по всей вселенной.
Ибо жизнь без тебя пуста.




Несотворённые кумиры.
Нет, кроме Бога, никого.
Пути от лиры до сатиры
Важнее, может быть, всего.
Погиб поэт, невольник чести,
Сварился в собственном соку.
И мы читаем небу вместе
Про жизнь прекрасную строкУ.
СтрокУ, а может быть, и стрОку:
Кто после смерти разберёт?
Как было часто одиноко,
Как пламень превращался в лёд!
Тяжки оковы ностальгии,
Страшат то пуля, то петля.
Да и поэты все другие —
Им пухом только тополя.
Я вроде внешностью не старый,
Могу икрою мазать хлеб,
И петь частушки под гитару, —
Всегда в почёте ширпотреб.
Однако лучше мимо кассы.
Принципиальность — не итог.
И давит бесполезность массы
Цитатностью неглавных строк.
Мой путь от лиры до сатиры,
Потом назад важней всего.
Не сотворил себе кумира,
И, кроме Бога, — никого.




Ты мне простишь не наш Париж,
Не наш Нью-Йорк, Милан, Варшаву,
И просто в мыслях повторишь
Канкан, цветы, шампань и славу
Девчонки в меру разбитной,
Не выходящей за пределы
Тех рамок, что к тебе одной
Душою рифмами и телом.
Мы не поедем в Куршавель,
Нас не напоит Барселона.
В проливе не поймаем мель
И не сорвём стоп-кран вагона.
Однако будет время быть
Вдвоём, танцуя по паркету.
Лишь ты умеешь так любить
И верить больше, чем приметам.
Не Питер манит, не Ростов,
Не Нижний, даже не Калуга,
А с неисписанных листов
Мы просто смотрим друг на друга.
Давно понятен адресат,
Сломались коды по привычке.
Неважно, что нельзя назад.
Не дернуть время за косички.
Но можно натянуть струну,
Аккордом оживив гитару.
Стокгольм приветствует весну,
И Лондон открывает бары.
И ты, конечно, повторишь
Всё то, за что неумолимо
Забыть пытается Париж,
По встречке мчась куда-то мимо.




По тропинке домой — рок.
По дороге к себе — кровь.
Только я так суметь смог:
Метить в глаз, а попасть в бровь.
Тишина тишине — враг.
Пустота пустоте — друг.
Отчего у меня так,
И в квадрате один круг?
Предложи мне ещё раз:
Я смогу, я всегда мог
Распечалить печаль глаз,
Застрочить пелену строк.
Небо смотрит порой вниз,
Лес горит, Ангара ждёт.
Мне не нужно туда виз,
Дёготь знает, где брать мёд.
Очертанье земли, ночь,
По стволам берёз течёт сок.
Все сомнения с пути прочь.
Пусть звучит, пока есть, рок.




Прогорят в чистом поле костры, Янка в общем, конечно, права:
«Боевая ничья до поры остановит часы и слова».
А потом, где косые дожди, там и ранам не нужно бинта.
Саша скажет: «Погоды не жди, — и добавит, — а ну, от винта!»
Полетим, закружим, запоём, — остальное пустой разговор.
Мы давно, как плохого не ждём, — «всё по плану», — я знаю, Егор.
Время бродит внутри и в крови, вирус песен, не спетых тогда.
«Нету тех, кто не стоит любви», — и так было и будет всегда.



МАРТ


Прошу у Вас прощения за обиды,
(И грешен, и грешу, пока дышу),
Но извинить прошу я не для виду,
Я искренне простить меня прошу!
Собою трудно быть и, как известно,
Всех время учит выбору дорог.
Прошу простить Вас искренне и честно,
Как учит нас прощать великий Бог!



Ни медленные блюз, ни рок, ни джаз,
Ни классика с забытого винила
Не воскресят огонь желаний в нас,
И нам не повторить того, что было.
Ты ставишь дорогущее вино,
К нему и сыр, и вкусные салаты.
Но, к сожалению, больше не дано
Нам голода, ушедшего куда-то.
Я стал другим, другою стала ты,
И все вокруг как будто бы другие.
Наверно, старость сделала мечты
Родной сестрой ненужной ностальгии.



Я в детстве фотографию любил.
В трагедию вмиг превратилась драма,
Когда сказав: «Какой же ты дебил!»,—
Порвав, её в ведро швырнула мама.


В спальню к родителям Саша зашёл,
Ну и заначку под койкой нашёл,
И накупил «барбарисок» без сдачи.
Вместе сосут всей семьёю и плачут.



Жена сказала: «От серёжки опухла дырочка немножко».
Муж уточнил довольно строго: «Скажи-ка, кто такой Серёга?!»




Надеюсь, там не жарко, надеюсь там не лёд.
Надеюсь, что подарки судьба приподнесёт.
Разнообразно чудо, но блуд всегда тупик.
Загадывать не буду, зачем мне дама пик?
В аду намного проще: гори и догорай.
Другое дело роща или, по-русски, — рай.
От яблонь до огрызка укус, искус и змей.
Расплата очень близко — переступать не смей
Границу, за которой не отыскать икон;
Где наречённым вором поставят куш на кон.
В глазах гуляют черти, и плачет херувим.
Что знаем мы о смерти, о том не говорим.
Надеюсь, там не жарко и, может быть, не лёд.
К сгоревшим без огарка, к заполнившим пролёт
Судьба несправедлива, дырявит мозг тоска.
И не уйти красиво уже наверняка.
Апостол дядя Петя попрятал все ключи,
Чтобы никто на свете не смог назад прийти.



Я ещё не уже, назначай поскорей время встречи.
На любом рубеже и стихи, и желанье, и свечи,
И Луна за окном, и рассвет в чашке крепкого чая.
Жизнь, не ставшая сном, нас реальною страстью венчает.
Ввысь по радуге, вновь к облакам, что несутся, как кони.
Про такую любовь Рафаэль говорил лишь Мадонне.
А я, видя тебя, признаюсь каждой строчкой и слогом.
Тишину пригубя, представляю, как там, за порогом,
На другом рубеже и стихи, и желанье, и свечи.
Я ещё не уже, назначай поскорей время встречи.




Я небо за тебя попрошу, чтоб дали сил ко мне прилететь.
И песню о любви напишу, и мы её попробуем спеть.
Ночные птицы — ангелы сна, где время не имеет границ.
Сто лет для нас обоих весна — на свете нет счастливее лиц.
Ты небо попроси за меня, тебя я жду и снова, и вновь.
Капелью новых песен звеня, являем миру нашу любовь.



Разбередила сны,
Тянет в твою постель,
Время большой весны,
Вирусом нот - апрель.
Тайны свеча хранит,
Искрой - глоток вина,
Чувства апрель теснит,
В доме твоём весна.
Где-то кричат коты
В царстве нагретых крыш,
Там, где весна, там ты,
Так же, как я не спишь,
Разбередила сны...




Босиком по Луне, как по питерским крышам!
Вспоминай обо мне! Хочешь вместе напишем
Необычный роман с замудренным сюжетом?
Черноморский лиман манит солнечным летом,
Знаешь, как хороша во вселеной «малина»?
И гуляет душа, маслом пишут картину
Пикассо и Дали для Фернанды и Галы,
Вечность мчится вдали, рельсы давят на шпалы.
Моцарт с Бахом в кино, Пушкин с Жоржем в борделе,
Пьют из чашек вино Кьянти и Ркацители,
Гоголь курит траву, чтобы выглядеть круто,
Как во сне - наяву, всё мы видим, как будто,
Время - только лишь звук.
Сделай музыку тише,
Мы пройдём, милый друг, как по питерским крышам...
По Луне босиком...



Время тает снежинкой в руке,
Кто-то лихо меняет сюжеты.
И качаются на волоске
Грусть, печаль и неверье в поэта.
Знаешь, милая, просто иди
От меня: не ко мне, а куда-то.
Смоют память о встречах дожди,
И не будет вокруг виноватых.
Я, наверное, мог бы не то,
И могло быть, конечно, иначе.
Время тело скрывает в пальто,
Не найдя путь к решенью задачи.
Осень вступит, и следом зима
Нарисует на окнах картинки,
И огнями украсит дома,
И в руках будут таять снежинки.
Время, время...



Миг только миг, миг и весна.
Миг громкий крик, миг — тишина.
Годы летят, годы идут,
Годы хотят, годы не ждут.
Время в пути, время в зачёт.
Время найти — время поймёт.
Вечность права, вечность решит.
Вечность — слова, вечность грешит.
Так вот и мы ищем ответ.
В городе тьмы должен быть свет.




Мир неразделим, нам место есть в нём.
Мы то, что едим, мы те, как живём.
И радостный смех, и горестный плач.
Сомнительный грех — бездушный палач.
Кусание цен, циничный товар.
Наличие сцен, смертельный отвар.
Иуда, Христос, Мария, Пилат.
Ненужный вопрос: «А кто виноват?»
Утраченный нимб, как ни выбирай.
Мир неразделим: где ад, там и рай.



8 МАРТА
Вы миру дарите весну,
Вы жизни дарите свободу.
Веселье дарите вину,
Земле — прекрасную погоду.
Лишь вы способны вновь и вновь
Дарить счастливые мгновенья.
Лишь с вами радость и любовь,
Полёт души и вдохновенья.
Вы всё, что есть во все века.
За вас ходили на дуэли.
Лишь вы чисты, как облака.
Лишь вам покорны менестрели.
Вы явью делаете сны.
Вы всё: от грусти до азарта.
Ведь неслучайно у весны
Есть этот день — восьмое марта.

P.S:
Любимые, желаю быть
Всегда, везде, во всё причиной
Желанья искренне любить,
Мужчину делая мужчиной.




Поэзии тихая грусть
Накроет любые печали.
Не вместе с тобой, ну и пусть.
Нас манят иллюзией дали.
Я так и не встретил рассвет
С тобой на неближнем востоке.
За то получился сонет
Спасения для одиноких.
Постель холодна до утра,
Сомнительна, но безмятежна.
Вставать никуда не пора,
Поэзия сделает нежным
Весь мир для тебя и меня.
Законы природы нетленны.
Где искры летят из огня,
Там радость и счастье вселенной.
Любовь — это больше, чем мы.
Любовь — это всё на планете:
И белая простынь зимы,
И солнце, которое светит
И греет, и та же Луна.
Любовь пусть не будет секретом.
Поэзия небом дана,
Хотя мы не вместе при этом.




Время не в силах прятать сомненья,
Не было-было — след вдохновенья.
Вечные строки скроют скрижали.
Все одиноки, всех поражали
Звуки гитары, рваные струны.
Старый-не старый, юный-не юный.
В душу не лезьте, видя лишь взглядом.
Вместе-не вместе, главное, — рядом.
Время не в силах спрятать сомненья.




Все дальше и дальше, и ближе и ближе.
Без вычурной фальши, без снов о Париже;
Без нежной печали и режущей грусти;
Без мыслей в начале, без знаний — отпустят:
И время, и годы, минуты и миги.
Желанье свободы — не сущность интриги,
Не вера приметам, не даже надежда.
Придёт в город лето, мир сбросит одежды.
Гуляя по раю, не чувствуешь ада.
Давно не играю — мне просто не надо.
Всё было, всё будет, и точно не Боги
Великие люди на узкой дороге.
Законность без смысла, а смысл вне закона.
Обычные числа, икона загона.
О, как мы стареем! Как радуют дети!
Как верим евреям! Как мудрое светит!
Без вычурной фальши, без снов о Париже.
Всё дальше и дальше, всё ближе и ближе.




Ты в жизнь мою вернёшься невзначай,
На все вопросы сразу дашь ответы,
Шепнёшь на ухо: «Больше не скучай:
Пришла весна, придёт ещё и лето».
Зима снега все спрятала в сарай,
А осень — листья в парке под луною.
Пойдём туда, где беззаботный рай
Соединился с рощею земною.
И будто вовсе не было тех лет,
Когда вопросы гибли без ответа.
Вернулась ты — разлуки больше нет.
О чём мечтать, когда так много света!





В рай через ад, потом опять обратно.
Понятно так, что стало непонятно.
И прокурор, и полицейский где-то
От мыслей тёмных стерегут секреты.
Смотрю, смеюсь, одетый и обутый,
На то, как меня ищут ямадуты.
Я не боюсь, со мной и раньше было:
И беспредел властей, и сила силы.
Бессонница, луна, чернила, строки.
Христос в пустыне, Будда на Востоке.
И Харе Кришна, как и Харе Рама,
И литр вина, и кокаина граммы.
Где нет цитат, где нету суицида,
Где прочь ушли и злоба, и обида,
Где рухнули бетонные редуты,
Там появились в штатском ямадуты.
С тех пор мы в непрерывном диалоге
О смысле жизни, ангелах и Боге.
Понятно так, что просто непонятно,
Как в рай пройти сквозь ад и как обратно
Вернуться в мир и стать его частицей,
Да так, чтоб песни в небо мчались птицей.
Чтоб не было ни вирусов, ни смуты,
Чтоб просто пили пиво ямадуты.



Пришлю письмо, чтобы украсить сны.
Я так хочу в твои ворваться ночи,
В которых много радостей весны,
В которых ожидания короче!
Пришлю письмо: додумаешь сама,
Что не сказал и что скажу при встрече.
Безвременье срывается с ума,
В такой вот вечер зажигая свечи.
Пришлю письмо без адреса, и пусть
Его прочтут два ангела украдкой.
И может быть, заучат наизусть,
А может, закружат над танцплощадкой
С письмом, которое пришлю тебе.




В одном городе трудно найтись,
Даже если искать перестать.
Как в меня, ты в него не влюбись.
Как со мною, с другим не летать.
Время вынесло нам приговор,
До утра никуда не спешу.
Я стихами живу до сих пор.
И дышу точно так, как пишу.
Ритм, мелодия, рифмы и слог —
Бесконечно прекрасная высь.
Как бы ни было мало дорог,
В одном городе нам не найтись.





Мир сходит с ума вслед за нами,
Но Бог не предложит ковчег,
Падение курсов - цунами,
В мгновениях плавится век.
Царь-Путин - спаситель России,
Решает глобальный вопрос,
Но так ли уж нужен мессия
В миру, где надуманный SOS?
Где логики, в общем-то, нету,
На вирус корону надев,
От паники гибнет планета,
И зайцем становится лев.
Я, кажется, сбился с дороги,
Покой обретя в пустоте,
Смотрю, как плодятся тревоги,
Как братья мои во Христе
Друг друга сдают, будто тару,
Почти по дешевке ментам.
Мир стал оглушительно старым,
Мы скоро окажемся там,
Где ждут и суды, и расплата,
Где нету биения сердец,
Другим мне казался когда-то
Пришедший на землю п*здец!




Вселенная себя спасёт сама,
Кровь остановит и залечит раны,
Чтоб тёплый свет вошёл во все дома,
Чтоб пали ниц виновные тираны.

Земля устала от оков и пут,
От глупостей, ошибок и просчётов.
Ей ни к чему людской продажный суд,
Ей ни к чему, чтоб наживался кто-то.

Страна устала в чьём-то быть плену,
Зависеть от покупки и продажи.
Зачем вести гражданскую войну?
Зачем весь снег всё время пачкать сажей?

Семья простит всегда и всё поймёт,
Накормит, обогреет, даст надежды,
Что навсегда растает скользкий лёд,
Что лишь любовь теплей любой одежды.

Я вижу небо, знаю, рядом Бог,
Особенно в тяжёлый миг потери.
И нет на свете боли и тревог,
И настежь к счастью все открыты двери.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Вселенная спасёт себя сама.




Меня с улыбкой встретишь у двери,
В чулках, на каблуках, в ночной сорочке,
А я прочту в глазах твоих: Бери!
К чему слова, не сложенные в строчки?
У страсти нет предела и границ,
Бездонность неба - сила океана,
Где строки, не написанных страниц,
Там никогда не поздно и не рано.
Любое чудо, слухам вопреки,
Закон один - порода и природа,
И вместе по течению реки,
Чтобы из строк и рифм сложилась ода.
А дальше больше - целые тома,
В которых нет ни слова о потере,
Название придумаешь сама,
Когда случайно встретимся у двери,
И я прочту в глазах твоих: «Бери»....



Мир поделен на после и до,
Бултыхается в чарке вина.
И весна — это в омут до дна,
Эффективный приём айкидо.

Сердца в клочья, вокруг ледоход
Рваных вен и ободранных груш,
Как оркестр играющий туш
И Лоза исполняющий «Плот».

Конституция — книга мечты.
Под статью за статью — беспредел.
Не хватило на всех пуль и стрел.
Пьяный Гоголь сжигает листы

С точной описью душ на заре.
Выходи в преисподнем во двор —
Мы затеем пустой разговор
И увидим вино в алтаре.

Все с ума — чем не праведный путь?
Пост без мяса, приём айкидо.
Мир поделен на после и до —
Чёткий повод навеки уснуть.



Насчёт меня как гения
Гони свои сомнения,
Поскольку грешность чуда
Я отрицать не буду.
Поверь, напрасны хлопоты,
Поскольку всё от опыта.
И вспышки вдохновения,
Увы, не признак гения.
У каждого случается,
Кому предназначается,
Поскольку одинаково —
Загадочно и знаково.
Однако лишь сомнения
Раскрыть способны гения.





Дальше дольше, чаще больше,
Время ищет в трюме течь.
И не тянет к пани в Польшу
Изучать родную речь.
Анархистом я не стану,
Странность — ветреный итог.
Руки вниз, и вниз по стану —
К счастью прямо между строк.
Дальше больше, дольше чаще,
Время любит помудрить.
Со славянкой, где-то в чаще
Мы в клубок смотаем нить.
Русский знаю лучше даже
Всех, кого читал давно,
С кем гулял на вернисаже,
Из пакета пил вино,
А потом в чужой квартире
На гитаре песни пел
О запретном в целом мире,
Разговоре голых тел.
Годы — дым. Весна — в начале.
Дальше дольше всякий раз.
В спину нам "Ура!" кричали,
Как не нам кричат сейчас.
Я в стихах навряд ли дока:
Просто слышу и пишу.
Всем, кому так одиноко,
Пламень скорби погашу.
Дольше-дальше, чаще-ближе —
Вот такой вот приговор.
А в окошке кот бесстыжий
Прячет морду, словно вор.
Я его винить не стану:
Мало ль, что имел в виду.
Проведу рукой по стану
Той, к которой спать иду.
И сыграю на гитаре
Незатейливый мотив.
Каждой из сестёр по паре,
Трое — целый коллектив.
И не тянет к пани в Польшу,
На удачу иль беду?
Дальше дольше, чаще больше
В ностальгическом бреду.




Молча крылья сложу за спиной.
Так и раньше меж нами бывало:
Не вино, не желанье виной.
Нас укроет одно одеяло.
Но до этого буря в ночи
И гитара, порвавшая струны.
Ты мне утром предложишь ключи,
Скажешь, я беззаботный и юный.
Сердце знает, а память хранит
Все записочки, будто в конверте.
Молча нимб положу на гранит,
Чтоб не думать о боли и смерти.
Всё прекрасно, всё лучше, всё есть.
Фантазировать, в общем, не надо.
А стихи, что захочешь прочесть,
Просто посланы небом в награду:
Я же крылья сложил за спиной.





Спали путы мои, вроде,
И спешу без причин мало,
Рядом ангел за мной ходит,
Закусив самогон салом.
Я не пью, не пощусь строго,
Не молюсь, не хожу в храмы,
Чем, наверно, гневлю Бога,
Ведь Души во мне - три грамма,
Тело ищет себе всюду
Приключения и страсти,
Уступая покой блуду,
Не боится мирской власти.
Ангел пьёт иногда пиво,
Любит воблу с икрой красной,
Рядом с ним не нужны ксивы,
И движения не опасны,
Я ему говорю: «Белый,
Дай мне крылья махнуть с крыши!
Ну, а ты здесь живи смело,
Пей, гуляй, веселись!Слышишь?»
Он молчит, и налив водки,
Пьёт не чокаясь, без закуски,
Говорит: «Крылья - лишь шмотки.
Ты, и так, херувим русский!
Спали путы твои, веришь?
Ты летать в небесах можешь,
Только настежь открой двери,
И все окна открой тоже!»




Встреть меня: я, конечно, приду
Без звонка, без причины, в ночи,
И зажгу в твоей спальне звезду
От горящей в прихожей свечи.
Разолью по бокалам вино,
И найдётся, как водится, сыр.
Не закончится это кино,
Переполнен желаньями мир.
Знаю, вижу, надеюсь и жду.
Есть в кармане от двери ключи.
Встреть меня: я, конечно, приду —
Без звонка, без причины, в ночи.




Карта мира с названьем столиц
Одиночеству ищет лекарство.
Моя нежность не знает границ,
Ведь любовь - безграничное царство!
Ты да я, остальное лишь грим,
Декорации к нашим сюжетам,
Будет время, и мы повторим,
И наполним вселенную светом.
Век - не век и не вечный покой,
Хоть и бегают стрелки по кругу,
Мы с тобой не знакомы с тоской,
Мы с тобой просто любим друг друга.
Всем разлукам, когда-то не быть,
Всем делам завершится когда-то,
Мы с тобой можем просто любить!
Мы живем! Этой страстью объяты!
:::::::::::::::::::::::::::!!::::::::::::::::::::::::::::::
Моя нежность не знает границ,
Ведь любовь - безграничное царство!




Мысли в вечном пути,
За стихами в тетрадке,
От шести к десяти,
И в обратном порядке.
Наш второй батальон.
Юность в памяти прочно,
И пешком в каждый сон,
Ярославль - «Песочный»!
Всякий ближе, чем брат!
Тридцать лет - это много!
И Трегубов - комбат,
И Фомин смотрит строго,
И Левицкий - без слов,
Казаков и Лукьянов,
Карташов, Бурдылев,
И Кирпичников рьяно
Нас учили всему,
Чего сами умели.
Коллективность - уму,
Тиру - мирные цели.
Верность наша жива,
Сила алого стяга,
Нет, не просто слова,
Не формальность - присяга!
От шести к десяти,
И в обратном порядке,
Пусть нас трудно найти,
Но мы знаем отгадки
На шарады, о том,
Чем училище свято-
Нам оно отчий дом
Заменило когда-то!





Не старею — мудрею, не ища — нахожу
Свой билет в лотерею, в чистом небе межу.
И засеяно поле смыслом искренних фраз,
И повсюду лишь воля, только здесь и сейчас.
Жизнь — особая штука, всё управит Господь:
Вложит скипетр в руку, усмирит мою плоть,
Или вымажет сажей, или бросит на снег,
И с улыбкою даже встретит сумрачный век.
Вирус сгинет когда-то, так бывало не раз.
Ждут рассветы, закаты, счастье здесь и сейчас.
Сам себя отогрею, никого не сужу.
Не старею — мудрею, не ища — нахожу.




НЕ МОЯ НЕЦЫГАНСКАЯ

В сон бы, да не снятся сны —
Уж не до веселья.
Лишь бы не было войны
И с утра похмелья.
Только утром всё не так,
Уж не та походка.
Не пойдём с тобой в кабак,
Выпьем дома водку.

Эх, раз! Да ещё раз! Да ещё много, Много, много, много раз! Да ещё раз!
Выпьем дома водку!



Налей за то, что я дожил,
Хоть было так непросто.
Без рваных вен, без рваных жил
Сквозь голод девяностых,
И кризис жанра и страны,
И для стихов папирус,
Хотя, кому они нужны, —
Кругом лютует вирус!
Налей ещё! Я заслужил
Молчание металла.
Я, как немногие, дожил,
Нас так осталось мало,
С кем можно выпить, не боясь,
Что заметут погоны.
И сверху грязь, и снизу князь,
И по бокам — иконы.
Смотрю в окно, а где же снег?
Где ледоход с капелью?
И нескончаем этот век,
И струны канителью.

Эх, раз, да ещё раз, да ещё много, Много, много, много раз! Да ещё раз!
И струны канителью!


Я, вроде, мог бы быть другим,
Чтоб сделать сказку былью.
Однако, утащили нимб
Да поломали крылья.
Налей! Помянем и зальём,
Засыпим и забудем.
Мы, в общем, весело живем,
Как все другие люди.
По миру мрак и полумрак,
Рассветы и закаты.
Тяну ладонь, но жму кулак,
И все штаны в заплатах —
Не на коленях, видит Бог,
С надеждой и любовью,
Иначе б выжить я не смог,
Благодаря здоровью.

Эх, раз! Да ещё раз! Да ещё много, Много, много, много раз! Да ещё раз!
Благодаря здоровью!


Здесь всё не то и всё не так.
Не жну всё то, что сею.
Аптека, улица, кабак —
Мы выпьем за Рассею!
И снизу лёд, и сверху лёд,
И маюсь, маюсь, маюсь.
Когда-нибудь пора придёт —
Предстану и покаюсь!
Не здесь, а там, где райский сад,
Где яблоки наливом,
Налей, давай-ка выпьем, брат,
Без слёз, но молчаливо!

Эх раз! Да ещё раз! Да ещё много, Много, много, много раз! Да ещё раз!
Без слёз, но молчаливо!



Лишь пусть надежда не умрёт.
Пусть всё пройдёт когда-то.
Ведь будет время, будет год.
Ведь будет всё, ребята.

Эх раз! Да ещё раз! Да ещё много, Много, много, много раз! Да ещё раз!
Будет всё, ребята!



КУЗЕ УО
Разломили небо на краюшки хлеба,
Накормили просом стаю райских птиц.
Я давно там не был и приму как небыль
Чистою монетой вирусы столиц.
Ноты вниз по венам, буквами по стенам,
И баллончик краски просто про запас.
Никакой измены, быть не может мены,
Потому что время спляшет степ для нас.
Лучшею весною солнце над страною.
Веришь иль не веришь — всё равно поймёшь,
Что такое небо и краюшки хлеба.
Рано или поздно правда выбьет ложь.
А пока ветрило прячет в стягах силу,
Мы поднимем парус и отыщем брод.
Не было и было, но заколосило
Поле новых песен, вечный ледоход.






Встать коленями на горох,
Обнажить свою душу до пят.
И понять, что не так уж пох,
И в сомненьях увидеть яд.
Лечит боль, затерялся след,
Не осталось совсем вина.
Съели с другом в обед обет,
Зазвенела в ушах струна.
Ждут-не ждут — для чего вопрос?
Сам пойду, отворив окно,
По воде океана грёз, —
Пусть снимают потом кино.
Подвиг в недуг, дугою страх,
Небо дальше, всё ближе твердь.
Посылаю болезни нах.
Понимаю, что значит смерть.
У свободы особый звук,
Камертоном ему душа.
Вдохновенье приходит вдруг
И диктует слова, спеша.
Не успел — потерял покой.
А успел — про покой забыл.
Я и сам иногда такой,
Хотя, впрочем, всегда им был.
Взрыв эмоций — не просто суть.
В каждый омут без головы.
Безусловно, когда-нибудь
Не поймёте меня и вы.
Но тогда точно будет пох,
Поменяется лад и ляд.
Под коленями лишь горох
Да разлитых сомнений яд.





Все будет лучше, чем всё было.
Войдём, пройдя сквозь беды, в сказку.
Пока же, чтоб набраться силы,
Надели на планету маску.
Следов хмельные отпечатки,
Переспиртованные в цвете.
Нужны стерильные перчатки
Сейчас, как никогда, планете.
Планета, часть большого дома,
А не вселенского острога,
Себя очистит через кому.
Ее спасёт лишь вера в Бога.

Всё будет лучше, чем всё было.




ПОДСЛУШАННЫЙ ДИАЛОГ ВЕСНОЙ 2020

САТАНА:
Пекин здоров, а Рим горит в огне.
Надеюсь, участь не минует Штаты.
Коронавирус — кара виноватых,
И очень дорог и растёт в цене.

БОГ:
Коммерция на слабых — твой удел.
Их после смерти встретят двери рая.

САТАНА:
Но я на чувстве страха поиграю:
Смотри, как много обездвижил тел.
Вот твой Христос спасать их не спешит:
Там на земле полным полно работы.
Религия не помогает что-то,
Коль всякий из священников грешит.

БОГ:
Им отвечать, и не перед тобой.

САТАНА:
Да мне смешны подобные ответы!
Я жду, когда погибнет вся планета,
Ведущая свой бой сама с собой.
Нефть подвела, оружие и газ.
А дальше больше — будут грызться люди.
И ничего хорошего не будет.

БОГ:
Не торопись, особенно сейчас.
Беда сплотит, когда она беда.
Любовь сильнее страха и короны.

САТАНА:
Ну, расскажи и посмотри с иконы
На то, как погибают города.
Ты демократ, но людям нужен царь.
Твоя свобода даже смерти хуже.
Живешь внутри, а должен быть снаружи.
Хотя б меня за что-нибудь ударь!
Я заслужил, но вроде не служу.
Мои поступки все — от вдохновенья.

БОГ:
Не торопись, останови мгновенье.

САТАНА:
А может, я напьюсь для куражу?

БОГ:
Ты сделал то, чего хотелось мне.

САТАНА:
От этих слов и нега, и истома.

БОГ:
Ты дал понять, что все лекарства дома;
Что людям нужно верить не во сне;
Что есть очаг семейный, и тепло
Его поможет победить недуги;
И что любовь надёжнее кольчуги;
И что надежда одолеет зло.
А бить тебя, поверь, желанья нет.

САТАНА:
Не вызываю даже чувства мести?

БОГ:
Не льсти себе.

САТАНА:
Я не могу без лести.

БОГ:
Не можешь ты без власти и монет.
Пекин здоров, поверь, спасётся Рим.
Коронавирус одолеют Штаты.
А кара Божья — участь виноватых.
А невиновным — память, крылья, нимб.




АПРЕЛЬ

ВТОРОЙ ПОДСЛУШАННЫЙ ДИАЛОГ ВЕСНОЙ 2020

ДЕВА МАРИЯ:
Прошу Тебя, услышь меня, Отец!

БОГ:
Твои слова снаружи и внутри.
Я знаю, что ты хочешь. Говори.

ДЕВА МАРИЯ:
Я за людей пришла просить, Творец.

БОГ:
Ты так добра, что я не удивлён.
Но ты ответь, Мария, мне сама.
Сегодня семьи собраны в дома,
И это плохо? Это же не сон.
Реальность. Пусть работа подождёт.
Пусть стихнет пламя низменных страстей.
Родители в кругу своих детей
Непонимания расплавят лёд.

ДЕВА МАРИЯ:
Но смерть неумолима и быстра.

БОГ:
О, это плата тех, кто «слеп» иль глуп.
Несоблюдающий законы — труп.
Ведь вирус — это вовсе не игра.
Прогресс планеты, словно шаг назад.
Благодаря влиянью интернета
Читающих Писания больше нету.
Несведущим дорога прямо в ад.

ДЕВА МАРИЯ:
Жестоко. Но Тебе видней всегда.
Почувствуй пламя восковых свечей.

БОГ:
Нельзя так было унижать врачей,
Учителей, чей труд через года
Даёт плоды. И как иначе быть?
Свобода — это больше, чем итог.
И отчий дом, ты знаешь, не острог,
А храм, в котором учатся любить.
Ведь караоке, бары, казино,
И центры распродаж, и бутики —
Всё это от хандры и для тоски.
Как впрочем, сигареты и вино.

ДЕВА МАРИЯ:
Но я прошу.

БОГ:
А я смогу помочь
Всем тем, кто обретёт в себе Меня.
И будет радость будущего дня,
И все невзгоды удалятся прочь.







ТРЕТИЙ ПОДСЛУШАННЫЙ ДИАЛОГ ВЕСНОЙ 2020

ДЕВА МАРИЯ:
Мой сын, прошу спустись, они зовут.
Разверзнутся повторно небеса,
Земля, как прежде, верит в чудеса,
И вирус для неё страшнее пут.

ИИСУС ХРИСТОС:
О чём ты, мама? Даже не проси.
Не покидал я землю никогда.
Беда людей — всегда моя беда.
Я, как и ты, Отца прошу: «Спаси!»
И Он спасёт всех тех, кто за меня
И кто со мной любовь несёт планете.
Всех, кто считает, что богатство —дети;
Надежда, вера — лучшая броня.
Но испытанья временем нужны:
Через потери познается сила.

ДЕВА МАРИЯ:
Я о смягченье Господа просила.
Я так хочу, чтоб не было войны.

ИИСУС ХРИСТОС:
Война идёт, и это факт уже.
Покой земли иудами нарушен.

ДЕВА МАРИЯ:
Молю, Господь, спаси живые души!
Не дай попасть им в ад на вираже.
Я каждому из них помочь стремлюсь.

ИИСУС ХРИСТОС:
Поклон земной тебе за это, Мама!
Молитвами наполнены все храмы.
Я, как и ты, за всех за нас молюсь.





Не важно: мусульманин, иудей,
Католик, православный, протестант,
Буддист, индус — молись за всех людей,
Поскольку искренность и есть талант.
Бог слышит нас, и Он готов помочь.
Настало время побеждать добру.
Сомнения в исходе мирном — прочь.
Ты не умрешь, я то же не умру.
Да будет свет! Природа нам простит,
Накормит всех, напоит и спасёт.
Земля забудет мелочность обид,
Вкуснее станут молоко и мёд.
Помолимся все вместе за людей.
Путь к очищенью — благодатный путь.
Католик, православный, иудей,
Буддист, индус — кем по судьбе ни будь,
Неважно, — Бог всех слышит. Он един.
Молись за всех, лишь искренность — талант.
Мы одолеем тьму, мы победим:
Язычник, мусульманин, протестант.





Спасаясь от одиночества,
Чтоб не пропасть окончательно,
Не ищите пророчества, не живите мечтательно.
Прошлое, то, что кажется, в будущем вряд ли сложится.
Сгинет и забумажится, на тишину помножится.
Спасясь от одиночества в шагами замеренной комнате,
Вряд ли друзей по отчеству, как и поэтов, вспомните.
Есть в настоящем «кажется», в будущем — неуверенность.
Только не так окажется, станет не той растерянность.
Спасаясь от одиночества, мир пропадёт окончательно,
Ибо Его Высочество, искренне созидательно,
Ходит за мной по комнате, а за тобой — с улыбкою........................................................
Привет Иосифу Бродскому...






Не всё успею на своём веку,
Не все слова уложатся в строку.
Не всех спасу, кем мог бы дорожить.
Что делать дальше? — Дальше нужно жить.

Неверие страшнее, чем чума.
Спасение придёт во все дома,
И будет снег за окнами кружить.
Что делать дальше? — Дальше нужно жить.

У времени за сны отчёта нет.
Вселенная — не сборище планет.
Не стоит горевать или тужить.
Что делать дальше? — Дальше нужно жить.

Не рано, где не поздно, где всегда.
Горит над миром яркая звезда.
Мы учимся друг другом дорожить.
Что делать дальше? — Дальше нужно жить.



Проявление гражданской позиции
Для меня давно не традиция.
Милиция или полиция — не поменяет сути.
Время подобно ртути
В градуснике под мышкой.
Болезнь опасна не слишком,
Слева иль справа вспышка.
Ляжем под музыку тихо,
Мимо пройдёт лихо.
В маске или без маски,
Выбор сюжета сказки.
Главное, всё отлично
В общественном и в личном.
А поутру в школу —
Изучать азы рок-н-ролла,
Драться за королеву,
Получая справа и слева,
Раздавая налево-направо.
Такова дворовая слава.
Портфель и сменка в пакете,
Мечта о солнечном лете
И заметки в синей тетрадке.
Вдвоём первый раз в палатке,
Гитара, костёр, картошка —
Хорошего понемножку.
Природа или порода,
Спор расстоянием в годы.
Всё то же, но не все те же.
Удача балует реже.
И лишь одно не традиция:
Проявленье гражданской позиции.




Два ангела моих всегда со мной,
Неважно, радость это или горе.
Идём все вместе по тропе земной,
Они молчат или, напротив, спорят.
Кто прав из них, я вам не дам ответ.
И чёрный иногда, и чаще — белый.
Так иль иначе, но другого нет
Предложенного мне земного тела.
Два ангела обычно на плечах,
Их невесомость — подтвержденье веса.
Их в зеркалах не видно при свечах,
Но лишь они поют земную мессу,
Которую и знаю, и люблю.
И представляя райскую картину,
Не торопясь им мысленно стелю
На два плеча пуховую перину.


«КАРАНТИНКА»
По телеку уж нечего смотреть,
По всем каналам только пидарасы.
Всё ем и ем в надежде похудеть:
И рыба хороша, и торт, и мясо.
Нет водке, нет и красному вину,
Не лезут в глотку ни коньяк, ни пиво.
Нет тяги к иностранному говну
И к самогону местного разлива.
Не тянет к бабам, не дурманит рок,
Да и вообще, устал от песен что-то.
Скажите, братцы, я не одинок
В своём желанье выйти на работу?!




С чужой судьбы не записать слова,
И рваных струн я не услышу звуки.
На вдохновенье получу права,
Лишь сам пройдя кругов незримых муки.
Я с детских лет учился быть собой,
И было всё: и выпивки, и драки.
И то, что называется судьбой,
Другим понятней как [андрей алякин].
Меня, конечно, очень любит Бог:
Как никого, наверное, поверьте.
Немало было пройдено дорог,
Я иногда был в двух шагах от смерти.
И ангел пел, меняя голоса,
Гремел оркестр небесный каждой нотой.
Случалось, что случались чудеса,
Захватывало дух на поворотах.
Летело время, и сейчас летит.
Хотя не так: всё непонятней вроде.
Кто ввысь ушёл, надеюсь, мне простит
Любую из насвистанных мелодий.
Мне нравятся Высоцкий и СашБаш,
И Окуджава нравится, и Летов.
Я слушаю алисовский «Шабаш»,
В машине Майк и Цой поют про лето.
Ещё люблю послушать тишину:
Но это в кабинете, на диване.
Я сам когда-то, не допев, усну
Или проснусь в спасительной нирване.
О чём сказал, домыслит каждый сам.
В стихах моих и коды есть, и знаки.
А я судьбу представлю небесам
Привычными всем вам-[андрей алякин].



Сначала сделай, а потом скажи.
А лучше промолчи и знай: мгновенье
Тебе пошлёт другие рубежи
И новые потоки вдохновенья.
Я не из тех, кто прячется за дверь.
И не из тех, кто сразу рвёт в атаку.
Но не бывает счастья без потерь.
Восстановленье мира — через драку.
От чувств порою кругом голова,
И кажется, покой всего лишь скука.
Но вдруг приходят нужные слова,
Из тупика выводит Бог за руку.
Услышанность молитв почти всегда.
Но время знает только лишь Создатель,
Когда весна вернётся в города
И каковой ей быть, последней дате.




Город больше не ищет причин
Разлучать на мгновенья и годы.
Я один из немногих мужчин,
С кем не нужно молчать про погоду.
Ты, одна из непреданных, вновь,
Словно кошка, гуляешь по свету.
Между нами как будто любовь —
И как будто влечения нету.
Знаем точно, поэтому круг
Для часов не очерчен условно.
Я из тех, с кем случается вдруг.
Ты затем, чтоб был почерк неровным.
Затеряюсь средь прочих мужчин,
Не найдёшься в плохую погоду.
Город больше не ищет причин
Разлучать на мгновенья и годы.




Благая весть, особенно сейчас,
Когда весь мир поставлен на колени.
И молится за нерадивых нас
Мария дева, не приемля лени.

Благая весть, спасение, и вновь
Преддверие явления Мессии.
Войдут в дома всех жителей России
С Марией и надежда, и любовь.

Благая весть, особенно сейчас,
Когда неэффективны обнуленья.
Мир получил все шансы на спасенье.
Мария дева молится за нас.




Когда-нибудь, надеюсь, что не скоро,
Предстану перед Богом в тишине,
И Он, до оглашения приговора,
Позволит главное поведать мне,
Я и при жизни не замечен в лести,
И после смерти, вряд ли, буду льстить.
Дай, Бог, возможность быть мгновение вместе!
За дерзость эту, я прошу простить.
Дела мои давным-давно известны,
Все оправдания отметаю прочь,
Я говорю Вам искренне и честно:
«Могу ли, Боже, чем нибудь помочь?!!»






Безадресность писем порочна до срока.
Я шлю их всем тем, без кого одиноко.
И счастье не в том, что не будет ответа,
А в том, что не важен ответ.
Когда-нибудь вырастут малые дети
И сами порвут социальные сети.
Забудет страна о провалах в бюджете,
Появится иммунитет.
Я книгу судьбы и пишу, и читаю.
Над городом детства с улыбкой летаю.
И горе не в том, что назад не вернуться,
А в том, что так будет всегда.
На крыше ждёт Карлсон с банкой варенья,
Он смог избежать явным чудом старенья.
И нет диабета, и нет несваренья, —
Есть страны и есть города.
Кварталы, квартиры не нового дома,
Где люди, с которыми мало знакомы,
Ждут писем моих, не моих — мне не важно.
Важнее, что всё-таки ждут.
Безадресность строчек порочна до срока.
И даже отсутствие смысла и прока,
Биенье сердец мегаваттами тока
Свет яркий планете дадут.




Лимит романтики приблизился к нулю,
Открытье тайн отныне не постель.
Я, как других, теперь тебя люблю,
Поэтому закрыт для нас Брюссель.
Капусты вкус ни чем не отличим,
Да и балкон в Вероне не влечёт.
И вирус новых песен излечим,
И время в направлении течёт
Ещё быстрей, хотя куда уж вниз!
Мой датский принц в Мытищах, у пруда.
Амур колчан подвесил на карниз
И просит, чтобы я не крикнул «да!».
Тандем хорош, но надоела кровь
Из сердца, что проткнёт стрела.
Любая страсть — пародия на любовь.
Не в Рим с тобой дорога привела,
А только лишь на раз, на два — в постель.


[андрей алякин]