* * *

Постарел, помудрел — сам не свой…
Полысел, поседел, но живой.
Никогда, низачем, ни к чему…
Продавай, предлагай — не возьму.
Кто сказал, что я должен молчать?
Вот вам лист, вот — конверт и печать,
Я пишу, и писал… Вслед за мной
Звездопад прямо с неба стеной.
Что, не ждали? — Я тоже не ждал,
Никогда и нигде не молчал;
Было время, я веровал в ложь,
Но с тех пор во мне — пули и нож.
И когда я пускаю в мир кровь,
На снегу расцветает любовь.
Я вернулся, я — русский, я — свой,
Да к тому же, как прежде,— живой.

* * *

Уже не больно раны бередить,
Уже не страшно что-то вспоминать,
Мы, пережив, сумели победить,
Мы, победив, способны начинать

Другую жизнь, в которой всë не так.
Учитывая время и грехи,
Я разжимаю для тебя кулак
И не боюсь показывать стихи.

Уже не больно — страсти позади,
Я улыбаюсь — за тебя я рад,
Ты — молодец, но ты меня не жди,
Я не вернусь, любимая, назад.

* * *

О, Мастер Чиа, научи меня,
Я не хочу любить, чтобы стареть,
Я состою на четверть из огня,
Поэтому рискую прогореть…

Как много женщин жаждет чистоты,
Я должен, я обязан им помочь,
А мне помочь сумеешь только ты,
С тобой я простою любую ночь…

Ты научи меня — я буду крут,
Послушен и податлив в тишине,
Продли мои одиннадцать минут,
О, Мастер Чиа, помоги же мне…

Я не хочу любить, чтобы стареть,
Я состою на четверть из огня,
Я каждый раз рискую прогореть,
И мир рискует потерять меня.

* * *

Я помню, я люблю волшебный смех,
Хранит твой голос в трубке телефон,
Ты навсегда родней и ближе всех,
Ты для меня — неповторимый сон.

Как жаль, что время думает не так,
Оно нас не способно пожалеть,
Ему важнее «тик» сменить на «так»
И с боем по столицам пролететь.

Так и летит неведомо куда…
Нам невдомек всё это, как на грех,
Но я храню в стихах свои года,
Не забываю твой волшебный смех.

* * *

Уже не двадцать и не тридцать, кстати,
Лет через десять стукнет пятьдесят,
Я обладатель собственной кровати,
Машин.… И говорят, что я богат.

Не буду спорить, ни к чему мне это,
В цене всегда и тайна, и секрет…
Я не похож, быть может, на поэта,
Но я — поэт. Вы слышите? — Поэт.

И для меня слова всегда молитвы,
Я в них ищу, как водится, любовь,
Всю жизнь хожу, не замечая бритвы,
И режу душу, не жалея, в кровь.

Как много тех, кому я был обязан,
Как мало тех, кому успел простить…
Не выдуман, не сделан, не предсказан,
Я постоянно начинаю жить.

Меня болящим не найдешь в кровати,
Я не смотрю с надеждою назад,
И мне не двадцать, и не тридцать, кстати,
Мне далеко еще не пятьдесят.

* * *

Ты вправе обижаться и корить,
Ты вправе ненавидеть и ругать,
Ты вправе обо мне не говорить,
Ты вправе за глаза судить и лгать.

Я чувствую, как холодно в груди,
Там, где вчера пылал сплошной пожар.
Я помню, как сквозь грозы и дожди,
Во мне рождался сокровенный дар.

Его храня, я обхожу печаль…
Того, что было в прошлом — не вернуть.
Я жму, не глядя в небо, на педаль,
Отныне мне туда проложен путь.

Ты вправе ничего не начинать,
Не замечать, не слышать, не грустить…
Ты вправе запретить напоминать,
Ты лишь любить не вправе запретить.

* * *

Ноябрь дует холодом в окно,
И белым снегом двор засыпан весь,
Мне быть счастливым в жизни суждено,
Лишь потому, что ты со мною здесь,

Лишь потому, что ты — моя жена,
Дающая мне силы для страстей,
Ты для меня — и осень, и весна,
Ты — мать моих прекраснейших детей,

Ты — самая красивая мадам,
Я без тебя — обычный хулиган,
Я благодарен Богу и годам
За этот путь, что нам обоим дан.

И нам другого в жизни не дано,
Я счастлив, и не где-нибудь, а здесь,
И пусть ноябрь холодом в окно,
И пусть снегами двор засыпан весь.

* * *

Во мне нет желанья тобой овладеть,
Лишь воспоминанья, лишь ржавая медь
Листвы, отплясавшей в осеннем дворе,
Я не пострадавший — я вырос в игре
Невидимых красок, невычурных строк,
Средь сброшенных масок я не одинок.
Свобода в награду, в довесок — печаль,
Так, видимо, надо, мне осень не жаль.
Я страстью пылаю, я к песням лечу,
Тебя не желаю, тебя не хочу…

* * *

Оплывшая свеча
И пыльный бархат стен…
Конечно, сгоряча
Я угодил в твой плен.

Не выпито вино,
Заряжен пистолет,
Но не пущу в окно
Печаль прошедших лет.

И снова не уснуть,
И гости разошлись.
Сомненья давят грудь,
Всё это — просто жизнь.

Но в этой простоте
Так мало простоты,
Теряю в темноте
Терпенье и мечты.

И маюсь без причин,
И полная луна…
Я до утра один,
Ты до утра одна.

За окнами мороз
Запутал все слова,
У нас с тобой всерьез,
Сложней, чем просто два…

И плавится свеча,
И блекнет бархат стен…
Когда-то сгоряча,
Я угодил в твой плен.

* * *

Волшебные слова
Пронзают облака,
Кружится голова,
Не мучает тоска,

Есть время полетать
Над вечной суетой,
Я смог однажды встать
За видимой чертой.

Невидимый теперь,
Я верую в себя,
Твой самый нежный зверь,
Живу, тебя любя,

Всё знаю наперед,
Но всё-таки живу,
Пишу стихи без нот,
Летаю наяву.

* * *

Как это хорошо,
Известно только мне,
Твой «белый порошок»
Опять упал в цене,

Не так туманен взгляд,
Ты в силах оценить,
Что я пришел назад,
Что сокровенна нить.

Прощаю наперед
Обидные слова,
Пусть принимает лед
Шальная голова.

Огонь в груди горит,
Бежит по венам ток,
Мой Бог меня простит,
Он не бывает строг.

* * *

Так можешь только ты,
Так верю только я.
Не сожжены мосты,
Но мы теперь — друзья.

Нам некуда спешить,
И воздух чист и свеж.
Мы продолжаем жить
В плену своих надежд.

О будущем молчи,
В нас прошлое теперь,
Я потерял ключи,
А ты закрыла дверь…

* * *

Знаю то, что хочу,
Верю — смогут помочь,
Зажигаю свечу
И иду прямо в ночь.

Кто-то смотрит с небес,
Во мне видя маяк,
Проявленье чудес,
Ориентир или знак…

Тем, кто сбился с пути
Средь галактик, я вновь
Помогу обрести
Веру в жизнь и любовь.

Я не свят… Эту ночь
Я зажег, как свечу,
Лишь в надежде помочь,
Вот и всё, что хочу.

* * *

Сердце с пулей
Тяжелее на каких-то девять грамм.
Сны уснули,
Не поверив разгулявшимся ветрам.
Бесконечность,
Обретенная за очень долгий срок,
Вот и вечность
Принимает меня словно гостя Бог.
Улыбаюсь…
Я мечтал об этом на Земле, в тиши.
Нет, не каюсь,
Потому что состою лишь из души.
Нету тела,
В сердце тяжестью застыли девять грамм
Беспредела.
Я теперь принадлежу своим ветрам.

* * *

Самолет не взлетит,
Если встанут туманы,
И нелепость обид
Вдруг покажется странной.

Я порву свой билет,
Я вернусь, не уехав.
Ты зажжешь в кухне свет,
Дом наполнится смехом.

Нет подарков со мной,
Нет цветов в чемоданах —
Непогода виной
И густые туманы.

Но зато до утра
Сможем в доску напиться.
Жизнь — простая игра,
С ней нельзя торопиться.

Я с тобой приземлюсь
В дальний угол дивана…
Нет, я не тороплюсь,
Слава Богу, туманы…

* * *

Не понятен. Слишком много в моих строчках белых пятен.
Я развратен и поэтому доступен и приятен.
Как некстати ты лежишь со мною вместе на кровати.
Ох, некстати ты лежишь со мною рядом, ох, некстати…
Ты страдаешь от моих грехов, безумствуя, страдаешь,
Понимаешь… Не меня, а мое тело обнимаешь.
Всё бывает, время в вены ускоритель добавляет
И сжигает, и себя в твоих морщинах проявляет.
Непонятно, исчезаю с каждым годом безвозвратно,
Но приятно, оттого что исчезаю так развратно.

* * *

Жизнь — это миг зачатия,
Жизнь — это час распятия,
Фантазии и проклятия,
Насилие и демократия.

Жизнь — это стихотворения,
Жизнь — это страх унижения,
Горечь, печаль и сомнения,
Слияния и отторжения.

Жизнь — это шанс случайности,
Жизнь — это поиск крайности,
Безумия и нахальности,
Общности и уникальности.

Жизнь — это я летающий,
Жизнь — это я страдающий,
Непонятый и понимающий,
Незнающий и обучающий.

Жизнь — это явь пророчества,
Жизнь — это честь высочества
Без имени и без отчества…
Жизнь — это одиночество.

* * *

Бьется сердце в часах,
Пульсом нервным секунды тревожат,
Я такой же, как все и, конечно, совсем не такой…
Мной не пройден весь путь, но уже я не буду моложе,
Я лет двадцать назад инфицирован смертной тоской.

Всё креплюсь и стараюсь
Найти в себе остров свободы,
Сбросить путы невзгод в бесконечно большой океан.
Я ценю в себе мощь и беспечные детские годы,
Я способен строкой запустить по земле ураган.

Я могу захотеть,
И решить, и однажды решиться,
И склонить, если надо, в любую из точек весы,
Но не в силах моих приказать сердцу остановится,
Ибо в сердце стучат заведенные Богом часы.

* * *

Я на рваной холстине небес
Нарисую придуманный мир:
Сверху — Бог, снизу — пекло и бес,
А по центру в объятиях лир —
Мы с тобою вдвоем — я и ты.
Чуть поодаль загадочный сад,
Там на ветках деревьев — мечты,
Словно яблоки, молча висят.
Я сорвать их сегодня не дам,
Змий искус не предложит в тиши,
Ты — не Ева, а я — не Адам.
Я рисую сюжет для души.

* * *

Дай Вам Бог без меня не грустить,
Будьте счастливы, мадмуазель.
Вы, конечно, достойны любить,
Ибо брак — Ваша главная цель.

Что я мог? — Ничего я не мог,
И сейчас ничего не могу…
Среди тысячи разных дорог
Я по тысяче первой бегу.

Мучить Вас или мучить себя
Я не в силах… Поверьте словам —
Вы любили меня не любя,
Я формально лишь нужен был Вам.

Вы смеялись над дерзостью книг,
Это круто — безумный поэт…
Извините, я так не привык,
Я люблю, пока чувствую свет.

Дальше больше — я стал замечать,
Как со мною на людях Вы злы,
А ведь нас не роднила печать…
Страсть исчезла под слоем золы.

Легкий флирт не по мне, я решил
Всё оставить — живите одна,
Так, как я, Вас никто не любил,
Но такая, как Вы, не нужна.

Кто виновен? Кто должен простить?
Я без Вас расстилаю постель…
Дай Вам Бог без меня не грустить,
Будьте счастливы, мадмуазель.

* * *

Не так болезненно, как прежде,
Разводит время по углам
И воздает хвалу надежде,
И режет сердце пополам.

Я Вас любил, чего же боле
Сказать, прибавить, доиграть?
Жизнь — нераспаханное поле,
Жизнь — не согретая кровать…

Вот Вы — скучающая дама,
Вот я — идущий гражданин,
Идти бы надо только прямо,
Для остановок нет причин.

Однако всё гораздо круче,
Всё повторяется, как встарь,
Меня теперь, как Блока, учат:
Аптека, улица, фонарь…

А Вас, я думаю, «колбасит»
В районе «Пушки», на Тверской,
Там зелень стать поэта красит
И наполняет мир тоской.

К чему грустить? — От нашей встречи
Остались только миражи,
Я забываю страстный вечер,
Я забываю кутежи.

Не будет так, как было прежде,
Все превратится в пыль и хлам…
Мы воздадим хвалу надежде,
Разрезав сердце пополам.

* * *

Когда-нибудь станем друзьями,
Когда-нибудь сядем за стол,
И время помирится с нами
И спляшет для нас рок-н-ролл.

Ты будешь со мною, как с другом,
Делится своим шашлыком,
И водку мы пустим по кругу,
И всех угостим коньяком.

Я буду тебе улыбаться,
Я вспомню смешной анекдот;
Есть поводы чаще встречаться,
Хотя бы четырежды в год.

Всё время салфеткой сметает,
Но нет уже больше обид,
Меня, как и прежде, качает,
И печень, как прежде, болит.

И всё же, спасибо за ласки,
Что прячешь ты в слове «привет»,
Взглянув, может быть, без опаски
На радости прожитых лет.

* * *

Первый снег укрывает печаль
И не видно осенних потерь,
Дорог мне и январь, и февраль,
И декабрь мне дорог теперь.

Я мечтаю о льдах и коньках,
О хоккее в любимом дворе,
О морозных, звенящих деньках
И о лыжном турне на заре.

Пусть дороги метель замела,
Пусть не видно тропинок в лесу…
Жаль сметать с лобового стекла
Мне снежинок небесных красу.

* * *

Неужели жизнь не повторится
На земле, на небе, на воде?
Неужели погибают птицы
На пути к сияющей звезде?

Неужели всё осталось в сказке,
Может быть, придуманной для нас?
Неужели потускнели краски
И исчез огонь небесных глаз?

Неужели ты боготворила,
Вдохновляла, верила, ждала?
Неужели ты меня любила
И однажды навсегда ушла?

* * *

Приходит от случая к случаю:
Болит, и ломает, и мучает.
Неспешная, злая, тягучая
Приходит от случая к случаю.

Боюсь, но встречаю с улыбкою,
Считаю нелепой ошибкою,
И, путая альты со скрипкою,
Боюсь, но встречаю с улыбкою

Сто лет моего одиночества.
Тоскливая сущность пророчества…
Я молод, не стоит по отчеству.
Сто лет моего одиночества.

* * *

Мой флирт со смертью
Неоправданно красив,
За круговертью
Явно спрятан позитив.

Пока боимся
Заступить за грань потерь,
Мы лишь стремимся,
Мы не вышибаем дверь.

Что там за смертью?
Ожидаемый итог:
Письмо в конверте
(Адресат, конечно,— Бог.)

С рекомендацией
Для поступленья в рай…
Всё профанация —
Кого ни выбирай,

А выбирать придется
Только для себя,
Всегда найдется
И пожертвует любя,

И зашифрует,
И усилит круговерть,
Та, что флиртует,
Та, которой имя — Смерть.

* * *

Позади и метели, и стужи,
И жара, и дождей звукоряд…
Я стою и курю с твоим мужем,
И с улыбкой смотрю на Арбат.

Муж не знает, как мы среди лета
Целовались с тобой до зари,
Как искал я под кофтой секреты,
Как мешали искать фонари…

Как тряслось твое нежное тело,
И как я не нарушил запрет…
Ты меня, безусловно, хотела,
Говоря неуверенно «нет».

Как потом мы бежали куда-то,
Не касаясь зеркальности луж…
Я смотрю на прохожих Арбата,
А со мной рядом курит твой муж.

* * *

Открываю глаза на людей,
Становлюсь и понятлив, и мил,
Много мыслей, но мало идей,
Многим верил, не многих любил.

Я прощаю наивность и бред,
Правда, подлость простить не могу,
Память ищет того, кого нет
Или тех, кто отстал на бегу.

Скучно жить… Как ни странно, порой
Я теряю реальности нить,
Увлеченный словесной игрой,
Не могу сам себе объяснить,

Как я стал разбираться в игре,
Запуская по миру слова,
Как гора не внимает горе,
Так от снов не болит голова.

* * *

Вы оставьте праздность на потом —
Будет время на роскошный пир,
А пока — не стойте под винтом,
Я сегодня покидаю мир…

Прямо в небо к ангелам лечу,
С ними интересней — спору нет,
Вы зажгите за меня свечу,
Бросьте нищим горсточку монет.

Как я жил — уже не мне решать,
И не вам стыдиться за меня,
Здесь на небе хочется дышать,
Облака дыханием пьяня.

Вот и праздность — накрывайте стол,
Сотворите полный беспредел,
Я от вас, родные, не ушел,
Я от вас, земные, улетел.

* * *

У Бога немало причин
Простить мне земные грехи.
Я — блудный, но всё-таки — сын,
Во мне вместо крови — стихи.

Немало прошедши дорог,
Надеюсь еще погулять,
Опять-таки, если даст Бог,
Способный судьбой управлять.

Я многое исколесил
И даже по нескольку раз,
И каждый раз Бога просил,
Прошу его также сейчас —

Прости мне печали дорог
И сотни ненужных морщин…
Прости, потому что ты Бог —
Ты любишь меня без причин.

* * *

Нужно встать и дойти до стола,
Там в стакане полощутся реки,
Отведите висок от ствола,
Я прошу — поднимите мне веки.

Слишком рано, чтоб на бенефис,
Слишком поздно, чтоб на дискотеке,
Мне бы нужно наверх, а не вниз,
Я прошу — поднимите мне веки.

Жизнь прекрасна, чудна, хороша,
Жаль, она не дается навеки,
Но пока в теле бродит душа,
Я прошу — поднимите мне веки.

* * *

На улице — всё те же «минус два»,
И непривычно мерзкая погода,
И снег растаял, выпавши едва,
Видать «колбасит» матушку-природу…

Да и меня «колбасит» вместе с ней,
И не по-детски что-то накрывает.
Казалось бы — куда еще ясней,
Яснее в жизни точно не бывает.

Мне не нужны ни боль, ни суета,
Ни рвущая на части душу мука:
Я не люблю ее — она не та,
Но тяжела внезапная разлука.

Погода шепчет, голова болит
И скачет, словно в бешенстве, давленье…
Она, наверно, безмятежно спит,
Ей ни к чему мои стихотворенья.

* * *

Идет по следу враг
И холодно в груди,
Там впереди — овраг,
Засада впереди.

Но есть в стволе патрон,
Во фляжке есть вино,
Я думал — это сон,
Но я не сплю давно.

Прорваться и успеть,
Иной задачи нет.
Рожденный, чтобы петь,
Я устремлен на свет.

Не так страшна беда,
Не так опасен враг,
Я быстрым был всегда —
Уж позади овраг.

Привет тебе, привет!
Я без тебя не сплю,
Почти три сотни лет
Одну тебя люблю.

* * *

И не видит никто твоих слез,
Никому дела нет до души,
Верю я, что у нас не всерьез,
Но прощаться со мной не спеши.

Как там будет? — Не знаю пока,
Но не хуже, чем было, поверь,
Я хочу, чтоб пропала тоска,
Чтоб развеялось бремя потерь.

О любви говорить не спеши.
Ну, какая меж нами любовь?
Просто хочется телу души,
Просто в памяти черная кровь…

Улыбаюсь, конфеты даря,
Сам живу в мире созданных грез,
Время трачу с тобою не зря,
Но целую тебя не всерьез.

* * *

Ты молчишь так, что хочется слушать,
Я в ответ тоже нежно молчу,
Тишину должен кто-то нарушить
И поджечь пистолетом свечу.

Взрывом страсти наполнятся ночи,
И соседи забудут о снах…
Мне с тобой хорошо, между прочим,
Мне комфортно с тобой на волнах.

Ты молчишь, но в глазах нет печали,
Я молчу тебе нежно в ответ,
Есть вино дорогое в бокале,
Есть в кармане моем пистолет…

Выстрел в пол — начинаем кружиться,
В потолок — продолжаем игру,
Время есть и допить, и напиться,
И проснуться вдвоем поутру…

Ты нежна, и мне слышатся стоны…
Я срываю, я рву, я люблю…
Кто придумал мораль и законы,
Пусть транжирит себя по рублю,

А я пачками брошу купюры,
Я азартен, и ты мне под стать,
Ни к чему нам с тобой увертюры,
Выстрел в стену — пора улетать…

Ты кричишь — тебе нравится это,
Я без этого дня не живу…
Будет мало стрельбы пистолета,
Попроси, и я город взорву.

* * *

На белом теле молодой зимы —
Артерии пылающих рябин,
А эти двое на скамейке — мы,
Целуемся без видимых причин.

Друг друга, как магнитами, влечем,
Я чувствую тепло твоей груди,
И холод нам сегодня нипочем,
У нас сегодня — вечность впереди…

Ты молода, и мне пятнадцать лет,
Для ностальгии не найти причин,
И очень скоро, в том сомнений нет,
Я стану первым из твоих мужчин.

Всё скоро… Жаль, за окнами — не мы.
Но мы похожи, только посмотри…
На белом теле молодой зимы
Клюют рябину чудо-снегири.

* * *

В моих венах есть Узбекистан,
В моих венах — Москва и Париж,
В моих венах — величие стран
И волшебная музыка крыш.

В моем теле не скучно душе,
В моем теле не тесно стихам,
С моим трепетом — рай в шалаше,
Но я редко внимаю грехам.

В моем взгляде — взрывная волна,
В моем взгляде — кипящая ртуть,
Я хожу за границами сна
И меня тяжело обмануть.

В моих ласках — энергия дня,
В моих ласках — мощнейший заряд,
Тяжело любить после меня,
Но не я в этом всём виноват…

* * *

В чиновники, как видно, не гожусь,
И не по мне интриги и разборы,
Ведь я ношу в груди шальную Русь,
Ее лесов диковинных просторы,

Ее небес просторы без границ,
Ее полей лоснящиеся нивы,
Мне нравится волшебный гомон птиц,
Я берегу чудесные мотивы.

Я лью стихи на белизну листа
И, запятые ставя вместо точек,
Купаюсь в речке, прыгаю с моста,
Ныряю между вдаль зовущих строчек.

Я берегу свою шальную Русь,
Свою неповторимую планету,
В чиновники — конечно, не гожусь,
Зато гожусь на то, чтоб быть поэтом.

* * *

Всё есть для того, чтоб мечтать,
И, радуясь каждому дню,
Стараюсь до неба достать,
Себя доверяя огню.

Я часто гуляю один
По улицам собственных строк,
Смеюсь без особых причин,
Бываю беспечен и строг.

Всё есть для того, чтобы жить,
И жить для того, чтобы есть,
И я научусь не тужить,
Храня в себе мудрость и честь.

* * *

Ты решила сама — я не верю,
Ты ушла навсегда — это ложь,
Не страшна мне такая потеря,
Я не чувствую воткнутый нож.

Просто всё пережитое скисло,
Просто не о чем больше мечтать,
На рулетке совпали все числа,
Просто ты мне мешаешь летать.

Все твои оскорбленные жесты
Комментировать я не хочу,
Ведь ты мне — не жена, не невеста,
Мне с тобой не держали свечу…

Не страшна мне такая потеря,
Я не чувствую воткнутый нож,
Ты решила сама — я не верю,
Ты ушла навсегда — это ложь.

* * *

Вновь вянут в вазах розы,
Вновь осень золотится,
Проходят сны и годы, но в нас горит запал,
Мы презираем прозу,
Нам нравится кружиться.
Случайность? Так ли важно? Еще не кончен бал.

Закон стихийных бедствий
Не объяснить словами,
И что там будет завтра — дожди или туман?
Мы ждем немного счастья,
Без фальши и последствий,
Мы ждем любви, которой хватило б на роман.

Что до любви до гроба,
То это — просто сказки,
Нет страсти без разлуки, и в браках страсти нет:
Так и страдают оба,
Даря при встрече ласки,
Так музу воспевает загадочный поэт.

* * *

Закричу, и поднимется буря,
И пройдет по земле ураган…
Я вернулся. Вернулся в натуре
В край родной с дальних звезд хулиган.

Шапки в снег, обнажайте заплаты,
Я же — ветер, я всюду войду,
Я прощу без вины виноватых,
Виноватых повергну в беду.

Слишком рано списали со счета,
Я проснулся здоровым с утра,
Для меня ураган — не работа,
Для меня буйный ветер — игра.

Я кричу, и срываются крыши,
Ходуном — стены, пол, потолок…
Нет таких, кто меня не услышит,
Это — рок. Это — рок. Это — рок.

* * *

Говорила роща золотая,
А затем устроила стриптиз,
Выпал снег… Порадовав, растаял
И водой ушел куда-то вниз.

Изумруд травы взамен пробился,
Роща вновь примерила наряд,
Я весной, как водится, влюбился
И любил всё лето всех подряд.

А потом лишился снов и силы,
Покатился по наклонной вниз,
Говорила роща, говорила
И опять устроила стриптиз.

И опять по-новой с новой страстью
Тот же снег белее декабря,
То же опьяняющее счастье,
Тот же вывод, что всё это зря…

Закружилось время круговертью,
Жизнь моя, я за тебя молюсь,
Мы с тобою доживем до смерти,
Я давно уж смерти не боюсь.

* * *

Сколько жизни отмерено Богом
Я не знаю, но верю в судьбу,
И ошибок мной сделано много,
И за все рассчитаюсь в гробу.

Я, как ангел, как белая птица,
Неустанно над миром кружась,
Отражаюсь то в судьбах, то в лицах,
Ненавижу и сплетни, и грязь.

Мир любви и запретов приятен,
Силы есть, есть желанье кружить,
Я то свят, то лучист, то развратен,
Я умею неправильно жить.

Чувство меры меня не погубит,
И от скромности я не умру,
Но за это Господь меня любит,
Разрешая продолжить игру.

* * *

Любите женщин, тех, что он оставил,
А также тех, что бросили меня…
Один совет — не соблюдайте правил,
Нет правил для горящего огня…

Давным-давно ходили Вы по комнате
И дерзкое в лицо бросали мне.
Вы помните, Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял, приблизившись к стене…

Я приучил любить в себе поэта,
Я отдавался, не жалея сил,
Вы мне прощали мелочи за это,
Я Вам за это всё давно простил.

Но вновь в ударе самых нежных чувств,
Я вспомнил Вашу грустную усталость,
И вот теперь, чтобы сказать — к Вам мчусь,
Каков я был, и что со мною сталось…

Сквозняк мне сердце на осколки рвет,
И жизнь без Вас — одна сплошная мука,
Никто обратно страсти не вернет,
И никогда не кончится разлука.

Живите так, как Вас ведет звезда,
Судьбы грядущей обнажая знаки,
И знайте то, что помнят Вас всегда
Сергей Есенин и Андрей Алякин.

* * *

Чтоб слышать Бога, чтоб писать пророчества,
К любви прибавьте чувство одиночества.

* * *

Жалко первого снега —
Он растает, как сон.
Альфу сменит Омега
И с душой в унисон

Тело в поисках страсти
Будет ног не жалеть
И, спасаясь отчасти,
То летать, то болеть.

Время выкрутит руки
И завяжет глаза,
И возьмет на поруки,
Но прольется слеза

Над застывшей картинкой,
Над забытым кино…
Оседают чаинки,
И густеет вино,

И слова остывают,
Тает выпавший снег…
Я тебя забываю,
Милый мой человек.

* * *

Вы с пустым ведром
Провожали ночь,
Я горел костром,
Я стремился прочь
От земных забот
В край своей мечты,
Но заткнули рот,
Сколотив кресты.
И пустился в пляс
Бледный истукан,
Головою тряс,
Подливал в стакан,
А под утро в кровь
Истоптал весь пол,
Предлагал любовь
И вогнал в грудь кол.
Горлом бьет наружу
Из меня ручей,
Из жары да в стужу,
Я уже — ничей,
И ничьим я не был
До большой беды,
Поднимите небо,
Дайте мне воды.
Что ж ты, дева красна,
Надо мной грустишь?
Смерти неподвластна,
Ты меня простишь.
И в ответ на слезы
Я опять вернусь
В край, где лишь березы,
Где родная Русь.
С чувством, мне знакомым,
Соберу хлеба,
Не страшны для дома
Хворь и ворожба,
И ведро без днища,
И вчерашний снег…
Я — совсем не нищий,
Божий человек.

* * *

Сразу с места в постель
Без напрасной романтики.
Вот тебе карамель,
Остальное — лишь фантики.

Несерьезно у нас,
Примитивно до крайности:
Есть один только час,
Есть желанье случайности.

Закажи нам вина,
Фрукты, сыр… Без сомнения,
Ты мне очень нужна
На пути к возрождению.

И тебе без меня
Вряд ли можно поправиться,
Если нету огня,
То огонь не появится,

Коль не высушить дров,
Слез, обид, одиночества…
Ты попробуй без слов
Разгадать все пророчества.

Ложь меня оттолкнет
И тебя не порадует,
Спрятан в пламени лед,
Ночь бессильем досадует.

Начинай, поспеши,
Мы навеки расстанемся,
И в пределах тиши
Лишь друзьями останемся.

Чтоб когда-то стихи
Собирать словно фантики,
Вспоминая грехи,
Как мгновенья романтики.

* * *

Вот и лето прошло…
Суетное, дождливое лето,
Помутнело стекло
И дымится в руке сигарета.

Очень хочется в лес,
Но боюсь простудиться случайно,
Не бывает чудес,
Чудеса — это старые тайны.

Я не встречу тебя,
Не осыплю листвою кленовой,
Память снов теребя,
Не начну с незнакомкой по-новой…

Лучше пусть на стекло
Дышит дымом моя сигарета,
Это лето прошло,
Суетное, дождливое лето.

* * *

Единственный в галактике
Желанный, поздний гость,
В теории, на практике
Я вызываю злость

У всех твоих поклонников,
У всех твоих мужчин,
Нет у меня сторонников,
Я у тебя один,

Способный на красивые
Поступки и дела.
Все остальные — лживые,
И ты от них ушла.

И позабыты тактики,
И позабыта злость,
Ведь я — один в галактике,
Желанный, поздний гость.

* * *

Привычной логикой людей
Любовь не объяснить,
В ней нет рабов и нет вождей,
В ней некого винить.

Когда средь грома иль грозы
Луч солнца дарит свет,
Когда из маленькой слезы
Рождается секрет,

Когда сдается океан
На милость тишине,
Когда без алкоголя пьян,
Когда мечты в цене,

Дороже денег и камней
Тоска и тайна встреч:
Все мысли только лишь о ней,
О ней лишь только речь…

И не кончается диван,
И сладок чай с утра,
И, обнажая стройный стан,
Влечет к себе игра…

Хотя всё это миражи,
Хотя есть риск сгореть,
Ты видишь логику? — Скажи!
И в чем она? — Ответь.

* * *

Промчусь, как комета,
Над вашей планетой,
Дополню свободой свечу,
Всю ночь до рассвета
Я буду поэтом,
А утром назад улечу.

Вот так и мотаюсь,
Встречаюсь, прощаюсь,
Тоскую и радуюсь вновь…
Я в высь поднимаюсь,
Безумствую, маюсь,
Храня в себе только любовь.

* * *

Спасибо, Сальери, за яд,
Он выпит, как легкий нектар,
Поверь мне, я искренне рад
Принять даже этот удар.

Меня ты предать не успел,
Твой выбор логичен вполне —
Я слишком талантлив и смел,
Отрава понравилась мне.

Чему я тебя научил?
Узнаешь, меня потеряв.
Тебя я, дружище, любил
И в этом был, кажется, прав…

Прощай, не грусти, всё пройдет.
Тебе, правда, мною не быть,
Но, вскрыв откровения нот,
Меня не сумеешь забыть.

Пока же — спасибо за яд,
Я умер навек для тебя,
Но ты в этом не виноват,
Ты всё это сделал любя.

* * *

Атрибутика старого мира,
Как символика падших времен,
Как забитая до смерти лира,
Как плохой летаргический сон.

Словно сбросила память одежды,
Обнажив мое тело до пят,
Вместо веры, любви и надежды,
Лечит душу сомнительный яд.

Меня смотрят врачи-отморозки,
Сомневаюсь, но всё же лечусь,
А за окнами машут березки,
А за окнами матушка-Русь.

Улыбаюсь под действием дозы,
Не кричу, не дерусь, не молю…
Я люблю — это вовсе не проза,
Я люблю, до безумства люблю.

Оттого-то и дали палату —
Одиночку, здесь лучше контроль…
Здесь лежат по звонку и по блату,
Так что я здесь, конечно, — король.

И смирительной нету рубахи,
И с питанием полный ажур,
Ходят в гости ко мне, сбросив страхи,
Три десятка накрашенных дур.

Их тела опьяняют смертельно,
Я нередко, поддавшись, грешу…
Мой режим, безусловно, постельный,
Дайте мне хоть «двуспалку», прошу!

Буйство в теле: ведь я — ненормальный.
Столько силы — кобылы, держись!..
Секс со мною всегда экстремальный,
Вы со мною познаете жизнь.

Испугались? Тогда прочь с дороги,
Не топчите, не пачкайте снег,
Уносите отчаянно ноги,
Перед вами — живой человек.

* * *

Несвободных любовь погубит,
А свободных свободы лишит,
Счастлив тот, кто, не думая, любит,
Кто листвой беззаботно шуршит.

Я прощаю тебе совершенство
Твоих линий и буйство души,
Мы с тобой испытаем блаженство,
Только очень прошу — не спеши…

Еще целая ночь до рассвета,
Еще многое можно успеть,
Пусть безумствует с нами планета,
Осыпая ненужную медь.

* * *

Ты себе не успеешь солгать,
Я уже не успею домой,
Мне не нужно тебе предлагать,
Да и негде всё это зимой...
Губ твоих не запомню. Что ж…
Ты моих не запомнишь рук,
И тебя не накроет дрожь
В ожидании ласк и мук.
Между мной и тобой — города
И, быть может, лишь час пути…
Между мной и тобой — навсегда,
Жаль, что ты не сумеешь прийти…

* * *

В каком-то другом ноябре,
Быть может на нашей планете,
Сожжем, словно листья в костре,
Одежды ненужные эти:
Мой плащ и всё то, в чем одет,
Твое необычное платье…
Мы встретим с тобою рассвет,
Сжимая друг друга в объятьях.
Ты встанешь чуть раньше меня,
Ты будешь одной из немногих,
Которые жаждой огня,
Заставили думать о Боге,
О том, что любовью не зря
Мы пойманы в нежные сети
В другой красоте ноября,
Но всё же на нашей планете.

* * *

Я не люблю поживших женщин,
У них энергия не та.
Меня «колбасит» с ними меньше,
В них увядает красота.

Их время мучает, похоже,
В морщинах затаив следы…
Люблю я женщин помоложе,
От них не может быть беды.

О, вдовы, Вы особой метой
Меня влечете на покой,
Вам очень важно только «это»…
Я рвусь и телом, и строкой.

Я — Дон Жуан, я — странный малый,
Я — куртуазный ловелас…
Итак, по двести для начала.
Мадам, я интригую Вас?

* * *

Любой преступен шаг,
И холодом в груди
Терзает душу мрак —
Опасность впереди.

Из рук упал бокал,
Лишь пепел на столе…
Я целый век не спал,
Посплю в сырой земле.

И, чувствуя прицел,
В висках немеет кровь;
Всё то, что не успел,
Доделает любовь.

Листом календаря
Подписан приговор,
А юная заря,
Уже вошла во двор…

* * *

Напои меня чаем,
Если я прилечу,
Знаешь, как я скучаю?
Знаешь, как я хочу?

Помню все твои ласки
И романтику встреч…
Я мечтаю, как в сказке,
Тебя нежно привлечь

И ласкать до рассвета,
Гладить ноги и грудь…
Ты мечтаешь об этом?
— Напиши что-нибудь.

Расскажи о погоде,
Попроси: «Не скучай,
Ведь не кончились, вроде,
Ни конфеты, ни чай…»

И что ждешь, вспоминаешь,
Тоже мне напиши,
Ты же всё понимаешь,
Напиши для души.

* * *

Высоко до небес,
Я не чувствую дна.
Мир, в который я влез,
Пробудился от сна.

Запад ищет Восток,
А Восток — тишину,
Мир со мною жесток —
Предлагает войну.

Не боюсь потерять,
Но боюсь обрести.
Мир нельзя ускорять,
К миру нужно прийти.

* * *

Мне б войти, и прям с порога
С ней насилье совершить,
Но боюсь, ей Богу, Бога
И не хочется спешить,

И не хочется привязки
К ней на пару-тройку лет,
Ведь в любви так мало сказки,
Да и вечной страсти нет.

«Поколбасить», поматросить
Я и бывшую могу…
Что потом? — Придется бросить.
Лучше силы сберегу.

Для притока вдохновенья
Мне не надобно грешить.
Вот тебе стихотворенье,
Продолжай спокойно жить.

* * *

Она любила нюхать кокаин
И улыбаться мне улыбкой Евы,
Она любила праздник без причин,
Чтоб править балом, словно королева.

Она меня придумала себе
И оттого без устали играла,
Она умела подчинять в борьбе
И никому, нигде не уступала.

Она решила — будет только так,
Но вот беда, она же — не мужчина,
Она лишь покурившая «косяк»,
«Поехавшая» с дозы кокаина.

* * *

«Книгу жизни» смерть листает.
Выбирает? — Выбирает…

* * *

Небритой щекою коснусь твоей кожи,
Я ранен тоскою. Ты стала дороже,
Я часто скучаю и мчусь мимо пробок,
Я не замечаю стоящих коробок,
Ватагу машин и тревожные лица…
Без всяких причин я пытаюсь забыться,
Не помнить обид и обидчиков тоже,
Уже не болит, не саднит и не гложет,
Я возле тебя, вновь смеюсь над тоскою,
Безумно любя, трусь небритой щекою.

* * *

Ни о чем, как прежде, не жалею,
Жизнь моя достойна лестных слов:
Жив, здоров, лишь изредка болею,
Да и то — по мненью докторов.

Успеваю сделать всё, что надо,
Остается время и на сны,
Солнце — моя лучшая награда,
Мне другие вовсе не нужны.

Я купаюсь в радостях, и всюду
Говорю — дай Бог и вам так жить,
Дай вам Бог, а я, как прежде, буду
Вашей дружбой нежно дорожить.

* * *

В том не видя особой интриги,
Не деля с ними страсть и грехи,
Я дарю проституткам книги,
Они любят читать стихи.

По понятиям незабытым,
Нарушая покой тишины,
Я читаю стихи бандитам,
Отвлекая их от войны.

Не признали меня газеты,
Но печали особой нет,
Ведь меня почитают где-то
И считают, что я — поэт.

* * *

Внезапно, резко, без разгона,
Сломав барьер немой печали,
Ворвусь из трубки телефона
Я прямо в сердце. — Что, не ждали?

Давай на «ты». Отбрось подальше
Условность, созданную «светом»,
Я ненавижу грани фальши,
Я обожаю быть поэтом.

Таких, как я, поверь, не много,
Один такой на всей планете.
Ну, что пройдемся по дорогам —
Бездумно, радостно, как дети?

Я обещаю тебе сказку,
В которой буйство снов и плоти,
В которой ласка сменит ласку
На самой совершенной ноте.

Вот так внезапно, без разгона,
Сломав барьер посредством слова,
Ворвался я из телефона:
— Смелее в сказку! Ты готова?

* * *

Что было до меня? — Да хоть потоп,
Огонь и трубы лучших музыкантов,
И не один об пол разбитый лоб,
И фокусы непризнанных талантов.

Я ничему, поверь, не удивлюсь,
Я ничему давно не удивляюсь,
Лишь только там, где лирика и Русь,
Стихами я на небе проявляюсь.

Услышь меня и многое возьмешь,
Не вру себе, весь состою из строчек,
Перевернусь, когда перевернешь,
Когда поймешь многоэтажность точек.

Что было? — Да поверь, что всё не так,
И так, как прежде, никогда не будет,
Я в каждой встрече вижу добрый знак,
Я не боюсь, что Бог меня осудит.

* * *

Наручники на запястье,
Смятая в битвах постель,
Длится безумное счастье
Девять с половиной недель.

Мне уже мало страсти,
Пекло сметает метель,
Время рвется на части
Девять с половиной недель.

Фильм — лишь реклама счастья,
У фильма другая цель,
Сцеплены наши запястья
Девять с половиной недель.

…………………………….
…………………………….
…………………………….
…………………………….

Но под нажимом власти
Март заменит апрель,
Погаснут все наши страсти
Через девять с половиной недель.

* * *

Острой иглой грусть под кожу введу,
Бросит сестрица платок к изголовью
И отчитает молитвой беду,
И возгорит непонятной любовью.

Так молода, что представить боюсь,
Так молчалива, что не до порока,
Я узнаю в ней волшебную Русь,
И понимая, как ей одиноко,

Я никуда от нее не уйду,
Греет платок, что лежит где-то рядом,
Острой иглою надежду введу
И обогрею любимую взглядом.

* * *

Милая девочка, только дай знак,
Я разукрашу весь мир белым цветом,
Многое в жизни было не так
И до тебя я не был поэтом.

Милая девочка, время не ждет,
Завтра другие займут это место,
Станет бесцельным звездный полет,
И ты попросишь платье невесты.

Милая девочка, я не шучу,
Шутки подобного рода опасны,
Не зажигай в своем сердце свечу,
Не становись раньше срока несчастной.

Милая девочка, радость и боль…
Ну почему мне так скучно с тобою?
Нет, не спасает уже алкоголь,
Я, как и ты, недоволен судьбою.

Милая девочка, вытри глаза,
Снег во дворе превращается в лужи,
Горькая высохнет вскоре слеза,
Такой сумасшедший больше не нужен.

Милая девочка…

* * *

Мне «срывает» крышу, я лечу,
Не могу никак остановиться,
Чувствую — давно пора к врачу,
Знаю, что давно пора лечиться…

Вот и ты, мне говоря: «Привет»,
Ждешь чего-то нового в конверте,
Улыбаюсь нехотя в ответ,
Ты поймешь, кем был я — после смерти.

Не жалею, милая, себя,
Всё несусь, дорог не выбирая,
И люблю порою не любя,
И хожу по самой кромке края.

Вся душа испачкана в крови,
Молод внешне и весьма свободен,
Но меня с собою не зови,
Я для чувств глубоких непригоден,

Ибо выжег сам себя тоской,
Грустью по невидимой России,
Посох путеводною строкой
Помогает выглядеть Мессией.

Нет, не я вожу им по листам,
Это он ведет меня куда-то,
Без тебя родная буду там,
Только ты ни в чем не виновата.

Редкий раз, когда «в умат» напьюсь,
Голову теряя по дороге:
Каюсь, маюсь, обнимаю Русь,
Думаю о детях и о Боге.

Утро начинается в ночи,
Я водой пытаюсь похмелиться…
Где Вы, гениальные врачи?
Мне пора, давно пора лечиться.

* * *

Вместо прощенья — прощай.
Быстро закончился вечер:
Даже не выпили чай
И не назначили встречи.
Что ж, принимаю укор,
Не вспоминать обещаю,
Искренний твой приговор
Я тебе молча прощаю.

* * *

Я при жизни был очень живой,
Я в обычные рамки не лез,
В каждый омут нырял с головой
И летал, не касаясь небес.

Был уверен в себе и в словах,
От которых сходили с ума,
Я гулял на своих островах
И не знал, что такое зима.

С ураганом бесчисленных бед,
С отмороженной правдой забот,
Я всегда выбирал только свет
И безумных идей хоровод.

Я летал, не касаясь небес,
В каждый омут нырял с головой
И в обычные рамки не лез,
И при жизни был очень живой.

* * *

То, что посеешь, то пожнешь,
Придешь туда, куда стремился,
Не важно от чего помрешь,
Важнее, для чего родился.

* * *

Глядя в дуло времени, смеюсь,
Не хочу просить сейчас пощады,
Я ж не смерти, я себя боюсь,
Самого себя бояться надо.

Что мне люди, если боль внутри
Выжигая, призывает к силе,
Не святой я, что ни говори,
Я и не прошу, чтобы простили.

Ссудный день всегда ношу в себе,
Совесть судит дерзко и жестоко,
Я не в силах изменить судьбе,
Оттого порой и одиноко.

Глядя в дуло времени, смеюсь,
Понимая важность и причину,
Я не смерти, я себя боюсь,
Я боюсь убить в себе мужчину.

Слишком просто нехотя забыть
Слово «честь», всё объясняя страстью.
Нет вопроса «быть или не быть?»
На пути к прозрению и счастью.

* * *

Я торопился, чтобы опоздать,
Опаздывал и снова торопился,
Стремился что-то новое создать
И создавал не то, к чему стремился.

Весь мой полет для вечности — пустяк,
А вечность для меня лишь звук, поверьте,
Живу я, может быть, совсем не так
Лишь потому, что думаю о смерти.

Мы все уйдем, и в том сомнений нет,
Кто днем, кто ночью, кто-то на рассвете,
Туда, где начинается «тот свет»,
Туда, откуда в мир приходят дети.

Где ангелы прозрачные видны,
Где радостно без видимой причины,
Туда, откуда в мир приходят сны
И наполняют сказками перины.

Чего бояться, если жизнь — одна?
И смерть — одна, и Бог простит, чтоб снова,
Вслед за зимой в мир ворвалась весна
Теплом Его божественного слова.

* * *

Не признавая никаких искусств,
Не видя в классиках авторитетов,
Меня ты называла «гений чувств»
И «самый настоящий из поэтов».

Я веровал тебе, моя любовь,
Я сочинял сюжеты для романа,
Я дикой рифмой будоражил кровь,
Я выходил, как ангел, из тумана.

Но, жаль, недолго длилось торжество,
Стихи тебя изрядно утомили,
И из тебя поперло естество,
Тебя как-будто бесы подменили.

А я остался вне любых искусств,
Вдали от классиков, авторитетов…
Давным-давно не гений твоих чувств,
Но, безусловно,— гений средь поэтов.

* * *

Распяли в пятницу Христа,
Но отрезвели лишь в субботу…
Любая истина проста,
Коль лицемерие — работа.

Всяк крест по-своему красив,
Но нет предела совершенству,
Коль негатив на позитив,
А рабство на преосвященство.

Крестили Русь копье и меч
И, на щитах внеся отраву,
Смешали с грязью Божью речь
И протрубили Богу славу.

Я не люблю диктат креста,
Любовь не превратить в работу…
Распяли в пятницу Христа,
Но отрезвели лишь в субботу.

* * *

В старой песне забыты слова,
Еле-еле я помню мотив
И тебя представляю едва,
И с тобою я буду правдив.

Всё прошло, отболело… Теперь,
Я спокойно тебе говорю:
«Ты — одна из случайных потерь,
Дань житейскому календарю».

Вдохновляла, не спорю, давно.
Как же ты изменилась… Прости,
Не пойдем ни в кабак, ни в кино,
И к тебе не пойдем… Не грусти.

Я устал, я хочу тишины,
Страсть огнем не пылает во мне,
Если хочешь — пусти меня в сны,
Это будет достойно вполне.

Пусть слова старой песни звучат
Рядом с фото ушедших времен,
Всё прошло… Не вернуться назад,
Но за память — нижайший поклон.

* * *

Солнце сбежало с орбиты,
Страшен стук пульса минут,
Словно мы Богом забыты…
Кажется, скоро на суд.

Мается сердце в тревоге,
Будет жесток приговор.
Бродит печаль по дороге,
Как обезумевший вор.

Смотрит решеткой ограда,
В небе — лишь армии туч…
Где ты гуляешь, отрада, —
Ласковый, солнечный луч.

* * *

Чему быть — того не миновать,
И не важно — плаха ли, кровать…
Всё решили наверху за нас,
Расписав подробно каждый час,
Что мы можем? — Просто наслаждаться,
Искренне грустить или смеяться,
Жизнь — одна, всего одна, поверьте,
Остальное — за границей смерти.
Нет в раю нехоженых дорог,
Ибо там всех нас встречает Бог.

* * *

Рано утром на рассвете
В сад осенний загляну,
Передам тебе «приветик»,
Разбужу в тебе весну.

Отчего ты приуныла?
Улыбнись, коль дождалась,
Есть во мне талант и сила,
Разреши наладить связь…

Обними меня за плечи,
Мир достоин наших снов,
Ускоряя радость встречи,
Я останусь без штанов…

Окажусь в твоей кровати,
Заласкаю, залюблю…
Всё у нас с тобою кстати,
Хватит ветра кораблю…

Мы помчим без остановки,
Полным ходом в океан,
Буду я лихим и ловким,
Как заправский капитан…

Рано утром на рассвете
В сад осенний загляну,
Передам тебе «приветик»,
Разбужу в тебе весну.

* * *

Ты просишь, чтоб я рассказал,
Как мне тоскливо без тебя,
Как я с другими завязал,
Тобой пылая и любя.

Я расскажу когда-нибудь,
Сомнений в этой правде нет,
К тебе ведет мой Млечный Путь,
Не нужно мне иных планет.

Ты просишь… Знай, что это так,
Я со стихами не шучу,
Прими их, как особый знак:
Скучаю, думаю, хочу…

* * *

Навеки оставлен мной ад,
Испачканный в алой крови,
Я, как неизвестный солдат,
По минному полю любви
Ушел, чтоб спастись и спасти
Себя и тебя, и весну…
Расти мое чувство, расти,
Я верю волшебному сну.
Я знаю, где Бог — там любовь,
Я счастлив тому, что живой.
Кричу в небеса вновь и вновь,
Стремлюсь в мир чарующий твой.
Привет, всем скитаньям конец,
Я вырвался, солнцем дыша,
Прекрасный терновый венец
Пусть носит отныне душа.

* * *

Из искры пламя,
Далее — пожар.
Что стало с нами?
Всё сильнее жар,

И нет спасенья,
И спасаться лень,
Миг воскресенья
Каждый Божий день.

Сжигаем страстью,
Сам в себе горю,
Я верен счастью
И календарю.

Ты входишь нежно,
Вглубь, наверняка,
Но безмятежна
Каждая строка.

Я слышу небо,
Солнце и луну,
Сквозь «был» и «не был»
Нахожу весну.

Там искрой пламя
Высушат дожди.
Что будет с нами?
— Горестей не жди.

* * *

Мне не нужно слабость, мне не нужно силу,
Мне не нужно ревность, мне не нужно зла,
Я хочу, чтоб только ты меня любила,
Обо мне мечтала и меня ждала.

* * *

Хожу по лезвию ножа
Не просто ради куража,
Не ради гордости и славы
Вдыхаю запахи отравы,
Я не фальшивлю и не лгу,
Я жить без риска не могу.

* * *

Я сделан из такого вещества,
Которым оживляют сон планеты,
Там, где земля бесплодна и черства,
Где мало шансов оживить рассветы.

Но даже там я сеять не боюсь,
Призванием и радостью гонимый,
Бескрайним чувством сквозь невзгоды рвусь
Туда, где буду страстным и любимым.

Мне мало слов, я путаюсь в словах,
Как я скучаю, знает только небо,
Моя душа растерта в жерновах,
Мои стихи — волшебный мякиш хлеба.

Так отпустив, спасаясь, откуси
Румяной корки со щепоткой соли,
У нас давно ведется на Руси,
Что нету ничего страшней неволи.

Ты вправе выбрать по себе печаль,
Я вправе сделать шаг навстречу чуду,
Нас ждет с тобой неведомая даль,
Там без любви счастливым я не буду.

* * *

Ночь приходит, и мир засыпает,
Лишь луна желтым светом в окно.
По-другому, увы, не бывает
И другого, увы, не дано.

Только ночью я чувствую силу,
Я мечтаю о том, чего нет,
И о той, что безумно любила,
Для которой я — просто поэт…

Как ты, милая? Что тебе снится?
От чего ты ночами не спишь?
Мы с тобою свободные птицы,
Почему ты ко мне не летишь?

Я сумею спасти от печали,
Отвести, если нужно, беду,
Подарю тебе светлые дали,
Прилетай этой ночью. Я жду.

* * *

Память всё скорректирует в строчках
И расставит по полкам слова,
И затупится в сердце заточка,
И закружится в парке листва.

Всё нежданно-негаданно, всё же
Нам другого пока не дано,
Мы не стали добрей и моложе,
Да и, видимо, не суждено.

Но, срывая с сомнений запреты,
Разгребаю в себе листопад,
Вспоминая о радостях света,
Понимаю, что можно назад.

Я вернусь в свои школьные годы,
Там, как прежде, нет боли и зла,
Не выходят гитары из моды,
И прозрачны границы стекла.

Там дрожат в кинотеатре коленки
Той, в которую тайно влюблен,
Там уроки и там переменки,
Там мне машет улыбчивый клен.

Я такой же, как все, одержимый
Странной сказкой про поле чудес,
Я летаю, ветрами носимый,
По далеким проулкам небес.

Сны и явь, запятые и точки —
Всё вмещает моя голова,
Память жизнь корректирует в строчках,
Отпуская на волю слова.

* * *

Позади театральный сезон,
Переиграны главные роли,
В них не найден ни смысл, ни резон,
Мне давно надоели гастроли.

Я устал от навязчивых драм,
И от тех, кто спешит за кулисы,
И от тех, кто играет в «мадам»,
Как играют плохие актрисы.

Всё. Устал, только вниз головой
Не могу, не хочу и не буду…
Я без грима и фальши — живой,
Восприимчивый к слову, и к чуду.

Даже в мыслях себе не прощу
Ничего, никого… Но порою
Беспричинно сижу и грущу,
Недовольный чужою игрою.

Вроде дела особого нет,
Им самим отвечать перед Богом,
Я пытаюсь проникнуть в секрет,
И от этого круче дорога.

Прямо с кручи в глубокий овраг
Поднимаюсь и делаюсь выше,
Всё должно быть, конечно, не так,
Без страховки гуляю по крыше.

Позади театральный сезон,
Опускаются тихо кулисы,
И найдутся и смысл, и резон,
И совсем молодые актрисы…

* * *

Мне нравится страсть, та, с которой порочишь,
Мне нравится близость, которую хочешь,
Мне нравится видеть в тебе совершенство,
Мне нравится чувствовать телом блаженство,
Мне нравится быть и не быть с тобой рядом,
Мне нравится плотью, руками и взглядом,
Мне нравится только вдвоем и не поздно,
Мне нравится всё, если всё несерьезно.

* * *

Сколько новых стихов напишу?
Сколько миру открою законов?
Почему всё куда-то спешу?
Почему избегаю канонов?
Для чего принимаю удар?
Для чего ухожу до рассвета?
Кто во мне разжигает пожар?
Кто расскажет о прелестях лета?

Только тот, для кого жизнь — игра,
Только тот, кто стремится и будет…
Я сумею дожить до утра,
Разрешите мне, русские люди.

* * *

Звезды новые на небосклоне,
Звезды старые не видны
И Луна, как пророк на иконе,
Посылает на Землю сны.

Мне б смириться, но разве можно
Задушить в себе звездопад?
Подбираю слова осторожно,
Формирую свой звездный ряд.

Пальцы в рот, и с веселым свистом
Пробегусь не жалея ног,
Мне так хочется быть скандалистом —
Пробка с брызгами в потолок…

Знаешь, милая, в вечной скачке
Я стараюсь сберечь коня,
Но бросают с рублями пачки,
Ставки делая не на меня.

Мне не действует это на нервы,
Я ведь тоже совсем не прост,
Я, конечно же, буду первым,
Кто коснется на небе звезд.

* * *

Мне б зажечь, да так, чтоб рухнул на пол
Каждый из танцующих в ночи,
В кровь я рифмой сердце исцарапал,
Не молчи, мой голос, не молчи.

Мне бы крикнуть так, чтоб зашатались
В каждом доме пол и потолок,
Чтобы все, кто счастлив — повстречались
И сплясали не жалея ног.

Мне бы выйти хоть на миг из плена,
Чтоб хоть что-то в мире поменять,
Без задора жизнь скучна и тленна,
Это я давно сумел понять.

Не боюсь — пусть все с размаху на пол,
Раз живем, и раз нам умирать,
В кровь я рифмой сердце исцарапал,
Выходи во двор со мной орать.

Всё проходит, пролетит и это,
Все забудут и за всё простят,
Но уйдут в народ стихи поэта,
Для того, чтоб всё вернуть назад.

Зажигаю и швыряю на пол
Вазы, рюмки, деньги и ключи…
В кровь я рифмой сердце исцарапал,
Не молчи, мой голос, не молчи.

* * *

Завтра зима придет,
Странная, но зима.
Утренний гололед
Город сведет с ума.

Белый, пушистый снег
Будет глаза слепить.
Мой сумасшедший век
Хочется поторопить,

Чтоб поскорей весна,
Чтобы тепло и свет,
Чтоб до утра без сна
Сто беззаботных лет.